Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

– А где сейчас тот легион? – спросил Магнус, как будто бы с упреком.

– Там же, где Империя, – ответил Ульгар, оскалившись. – Где-то очень далеко.

– Нельзя винить Императоров за неспособность удержать территории после Чумы, – ученым тоном отозвался Люциус.

Магнус фыркнул.

– Когда я служил в войске моего князя, он всегда повторял, что мы-де подданные Императора. Даже был у него при дворе какой-то чиновник с Юга. Логат, легат, что-то в этом роде. Так или иначе, как влезли мы в войну с соседним властителем, то все говорили, что Империя нам подмогу пришлет. Вот только через год мой князь уж погиб, а легат этот прям на следующий день предложил имперскую помощь нашему врагу. Вот и вся эта сраная Империя.

– А к нам, на Север, даже чиновники не добираются.

– В Вольных Городах Запада все считают себя гражданами Империи, а владыки городов даже платят каждый год налог двору в Драконьем Логове, – признал Эдвин. – Но когда сам Император приказывает поднять этот налог, то все дружно его игнорируют. Вот и все, что осталось от былой мощи. Но тем не менее, хотел бы обратить ваше внимание на то, что все мы, сидящие здесь, говорим на одном языке. Может, акценты наши крайне отличаются, и, признаюсь, я сам до сих пор с трудом понимаю до половины слов, что исходят из уст нашего северного товарища, – но это все еще один и тот же язык. Язык Империи, на котором написаны книги, декреты и торговые договоры. Язык святых книг Господа, молитв и проповедей. Язык купцов и бардов, что колесят по свету. Язык, на котором поют старинные песни и рассказывают легенды. Наконец, язык, который использовали люди, что построили те великолепные сооружения, руины которых так часто мы видим вокруг. Мало того! Везде, где пришлось мне побывать, в ходу были монеты, отчеканенные по образцу древних имперских монет. Все мы, тут сидящие, в детстве слышали одну и ту же легенду – о том, как первый Император победил дракона и заложил Драконье Логово. И до Чумы это считалось началом истории, первым годом новой эры. И, что самое главное, все мы чувствуем разницу между нами и теми дикарями, что живут там, на Востоке, за Великой Чащей и Великими Горами. Потому что они не говорят на этом языке, не знают этой легенды, и никогда, даже на минуту, не были частью Империи.

Бард торжествующе улыбнулся, видя согласие на лицах товарищей.

– Так вот, мы можем жаловаться на Империю и ругать ее, но все равно до сих пор мы чувствуем себя ее частью, – завершил он.

– Ну, так или иначе, нет ничего страшней, чем Легион, – сказала Матильда. – Было б у этого Императора их побольше, так, может, и до сих пор были б мы его подданными не по названию, а в самом деле.

– А Жнецы? – спросил после паузы Ульгар. – Они ведь еще страшнее.

Люциус слышал истории об этих воинах: Братство Палачей, боевая ветвь Ордена, объединяющая самых лучших, самых убийственных бойцов.

– Ни одного не видела, – нехотя признала Матильда.

– Понятно, что нет. Только один из сотни Серых Плащей получает серебряный перстень с черепом, – подтвердил Эдвин с усмешкой.

– Ну, строго говоря, скорей, один из десяти, – вмешался Монах, не заметивший сарказма в реплике товарища. – Хотя, принимая во внимание численность Стражи, это и так довольно мало…

– Я один раз видел Жнеца, – вмешался Ульгар. – Он пришел в нашу деревушку, когда я был еще маленький. Выглядел он как оборванный старик, но как только блеснул перстнем, так все вокруг него и забегали. Да что там забегали, на брюхе поползли. Пробовали изображать достоинство, но видно было, как все перепугались. А он один был, да еще и старик. Вот тогда я и понял, что такое настоящая сила.

– Ага, теперь понятно, какую карьеру планирует наш Норд.

– Чтоб ты знал, Шутник, – я получу этот серебряный перстень. Еще просить меня будут, чтоб я его принял.

– Кто хочет поспорить, что скорей Магнус получит золотой перстень Паладина? – спросил трубадур, явно развеселившись. Никто не решился принять пари. – Тебе ведь для начала придется в Стражу попасть. А слышал же, что Олаф сказал? Получается только у четверых из десяти рекрутов.

– Ну да! И я, конечно, буду одним из этих четверых! Вы все можете сражаться за остальные три места.

– Понимаешь, с этими четырьмя из десяти не все так прямолинейно, – поправил Монах. – Это скорей статистическая цифра, необязательно отражающая реальную ситуацию.

Выражение полного непонимания, появившееся на лице Ульгара, заставило Люциуса попытаться объяснить попроще:

– Это значит, что речь идет необязательно о нашей десятке. Подумай об этом, как о восьми из двадцати, или даже лучше о сорока из ста. Это значит, что теоретически мы можем все пройти – или ни один из нас. Это называется статистика.

– Так а почему тогда Олаф сказал, что четверо пройдут? – продолжал допытываться Ульгар.

– Он еще сказал, что двое погибнут, – заметил Шутник.

– Ну да, но я так подумал, что один из тех, что умрут, – это тот десятый, которого нету, потому что он, наверное, в другой командории.

– А вдруг он как раз из той четверки, что зацепится? Ты об этом подумал?

– Ну тогда для вас останется только два места.

– А подумай еще вот о чем – с точки зрения статистики может оказаться так, что ты и есть тот десятый из другой десятки.

Норд почесал голову.

– Какая-то долбаная фигня эта ваша статистика.

– Да нет, – попробовал еще раз Монах. – Слушай, пройдет сколько-то человек, вероятней всего будет действительно четверо, но, может быть, и трое или пятеро. Четыре – это не жестко установленное число, просто наиболее вероятное.

– Все равно мне кажется, что это херня какая-то, – уперся Ульгар. – И только башка у меня трещит от всего этого. Давай о чем-нибудь другом поговорим.

– Вот как получается, что Жнецы возбуждают такой ужас? – спросил, подумав, Люциус. – Это ведь просто люди. Может, они и хорошо дерутся, но вот Брутус, монах, что учил меня мечом владеть, всегда говорил, что рано или поздно каждый попадет на превосходящего себя противника.

– Я однажды в Синем Порту видел, как волнения рассеялись начисто от одного лишь слуха о том, что Орден собирается выслать Жнецов. Вот так, сила мифа. Люди верят, что Жнецы непобедимы. И точно так же верят, что у Воронов есть ответ на любой