Пришествие ночи 1-6 - Питер Гамильтон

в потусторонье. Особенно теперь. И не мог допустить, чтобы они стали одержимыми. А единственный путь к тому, чтобы с ними этого не произошло, тоже нельзя было себе позволить.

Подобно всем другим людям, находившимся в его положении в течение всей истории, Кингсли Прайор не делал ничего, когда события настигали его и шли к своему завершению; он только ждал и молился, чтобы вдруг из ниоткуда возник магический третий путь. Теперь, когда удары двигателя тащили космический корабль по направлению к Трафальгару, надежда совсем оставила его. Сила, которой он был наделен, чтобы причинять страдания, была нездоровой, но все же он мог ощущать Вебстера и Клариссу. Эти двое его уравновешивали, как и предвидел Капоне. И теперь Кингсли Прайор должен совершить этот невозможный выбор между глубоко сокровенным и абстрактным.

Датчики в каюте были достаточно точны, чтобы наблюдать за тем, как губы Кингсли искривляются в горькую усмешку. Она выглядела так, как будто вот-вот у него вырвется крик. Дежурный офицер разведки флота покачала головой, видя, как он ведет себя. Выглядит так, как будто у него мозги вот-вот разорвутся на куски, подумала она. Хотя он и оставался довольно пассивным.

Чего датчики все-таки ей не показали, было сгущение воздуха возле койки Кингсли, которое беззвучно приняло форму Ричарда Китона. Китон печально улыбнулся при виде пораженного горем офицера флота.

– Кто вы? – спросил Кингсли хриплым голосом. – Каким образом вы прятались на борту?

– Я не прятался, – отрицал Ричард Китон. – Я вовсе не одержатель, пытающийся воздействовать на вас. Я наблюдатель – только и всего. Пожалуйста, не спрашивайте, кто я и почему. Я не скажу вам этого. Зато я скажу, что Вебстер убежал от Капоне, он больше не на Монтерее.

– Вебстер? – дернулся Кингсли. – Где он?

– Он теперь в такой безопасности, в какой только можно находиться.

– Откуда вам это известно?

– Я не единственный наблюдаю за Конфедерацией.

– Не понимаю. Зачем вы мне это говорите?

– Вы в точности знаете почему, Кингсли. Потому что вы должны принять решение. Вы находитесь в уникальном положении, когда можно воздействовать на события человеческой жизни. Не часто какая-то личность бывает поставлена в подобное положение, хотя вы даже не цените полностью, какие перспективы это открывает перед вами. Так вот, я не могу принять решение вместо вас, насколько мне это понравится. Даже я не могу нарушить ограничения, в рамках которых действую. Но я могу, но крайней мере, подчинить их себе настолько, чтобы убедиться, что вы располагаете всеми фактами, прежде чем выработаете свое суждение. Вы должны выбрать, когда и где умрете и кто умрет вместе с вами.

– Я не могу.

– Знаю. Это нелегко. Вы просто нуждаетесь в том, чтобы сохранялось неизменное положение вещей на такой долгий срок, пока вы не окажетесь ни при чем. Я вас за это не осуждаю, но этого не произойдет. Вам придется выбрать.

– Вы знаете, что сделал со мной Капоне? Что я несу?

– Знаю.

– Так что сделали бы на моем месте вы?

– Я слишком много знаю, чтобы вам это сказать.

– Значит, вы не сказали мне всего, что мне нужно. Ну, пожалуйста!

– Вы стремитесь к абсолютному очищению. Но я и этого не в силах вам предоставить. Подумайте, я ведь сказал вам то, что, как я полагаю, вы должны знать. Ваш сын не пострадает непосредственно ни от какого действия, какое вы предпримете. Ни теперь, ни в ближайшее время.

– Откуда я знаю, правду ли вы говорите? Кто вы?

– Я говорю вам правду, потому что точно знаю, что вам сказать. Если бы я не был тем, кем являюсь, откуда бы я знал о вас и о Вебстере?

– Так что я должен делать? Скажите мне!

– Я это только что сказал.

Ричард Китон начал поднимать руку в жесте, который мог означать сочувствие и сострадание. Кингсли Прайор так этого и не узнал, потому что посетитель растаял в воздухе так же быстро, как и появился.

Ему удалось выдавить из себя краткий смешок. Люди (или инопланетяне, или, может быть, даже ангелы) наблюдали за родом человеческим и прекрасно в этом преуспевали. Не трудно было увидеть, что происходит в пределах Конфедерации, – немногие тщательно размещенные сканеры могли фиксировать все сведения о происходящем, разведка флота и ее подразделения выполняли это как самую обыденную свою работу. Но тайные наблюдатели среди цивилизаций с одержанием были наделены способностями, далеко превосходящими возможности любого секретного агента. Эта способность была неколебимой. Несмотря на это, Кингсли чувствовал некоторое облегчение. Кто бы они ни были, они не испытывают безразличия. Достаточно вмешаться. Не в сильной мере, но в достаточной. Они знали, какое опустошение он вызовет. И давали ему оправдание, если он этого не сделает.

Кингсли заглянул прямо в датчик каюты.

– Прошу прощения. В самом деле. Я был слишком слаб, чтобы зайти так далеко. Теперь я собираюсь положить этому конец.

На мостике Андре Дюшамп задергался, когда красные символы нейросети начали на пронзительных нотах передавать предостережения ему в мозг. Одна за другой основные функции космического корабля выходили из-под его контроля.

– Дюшамп, что это вы вытворяете? – спросил командир СО. – Немедленно верните нам доступ к бортовому компьютеру, иначе мы откроем огонь.

– Не могу, – передал в ответ приведенный в ужас капитан. – Командные коды аннулированы. Мадлен! Ты можешь это прекратить?

– Не имею возможности. Кто-то влезает со своими командами через программу основных операций.

– Не стреляйте, – молил Андре. – Это не мы.

– Это должен быть кто-то, имеющий доступ к вашей программе. Кто-то из вашего экипажа, Дюшамп.

Андре бросил испуганный взгляд на Мадлен, Десмонда и Шена.

– Но мы He… merde, Прайор! Это Прайор. Это его рук дело. Именно он хотел попасть сюда.

– Мы теряем энергию! – вскричал Десмонд. – Двигатель отключился. Плазма термоядерного реактора охлаждается. Черт бы его побрал, он открыл аварийные вентиляционные клапаны! Все до одного. Что он делает?

– Спускайся и останови его. Примени ручную гранату, если у тебя есть! – заорал Андре. – Мы вам помогаем, – доложил он командованию СО. – Только дайте нам несколько минут.

– Капитан? – Шен указал рукой.

Палубный люк медленно задвигался. Одновременно с пронзительным свистом начали вспыхивать яркие пульсирующие огни, почти ослепляя.

– Mon dieu, non!

Датчики СО показали совершенно четкое изображение на экране дежурного офицера разведки флота. Корабль находился в стадии замедления движения, когда возникла аварийная ситуация. Он находился меньше чем в двухстах километрах от трафальгарского космопорта, вращающегося против часовой стрелки. Явное смятение экипажа могло быть просто большим развлечением. Если бы с этого расстояния на астероид грянул залп боевых ос, было бы невозможно остановить их все.