Громов. Хозяин теней 7 - Екатерина Насута

от напряжения. И я чувствую страх, сомнения — вдруг он что-то не так понял. Вдруг упустил какую-то мелочь, из-за которой теперь не получается.

Вдруг…

И это случилось.

Я услышал, как где-то там, далеко, загремела медь. Только уже зло, упреждающе, и голос её растёкся, что круг на воде. И к её звону присоединился ещё один. И ещё. А потом где-то совсем уж далеко — звуки здесь знатно искажались — загрохотали пушки.

— Сработало, — Димка посмотрел на меня. — У нас… у нас получилось.

Ага. Знать бы ещё, что именно и как оно нам поможет.

[1] 04 февраля (22 января) 1903 года

Глава 33

Глава 33

При печении мазурков и прочаго пирожнаго, надобно придерживаться тех же правил, которыя помещены в примечании о тортах, т.е. масло, желтки и масло тереть до-бела и проч.

Мазурек должен иметь вид плоскаго продолговато-четырехугольнаго пирога, величина в пол или 1 лист бумаги, смотря по пропорции и в ½ пальца толщиною. Мазурек на 6 — 9 человек должен быть величиною в пол-листа бумаги, даже немного короче. Можно обложить его кругом узеньким рантом из того же или из другого теста. Сверху покрывается глазурью и украшается фруктами, вареньем и проч., или просто без глазури, покрывается шинкованным миндалем, коринкою и сахаром. Желая иметь небольшия штучки пирожнаго, надобно, когда мазурек испечется, но еще не довольно подсохнет, вынуть его из печи, нарезать острым ножом продолговато-четырехугольные кусочки или прочия фигурки, и опять в печь, чтобы подсохли. На большой мазурек увеличить пропорцию в два раза.

«Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве» [1]

Веревка продолжала дёргаться, и Димка разжал руки, да и я тоже, хотя получилось далеко не сразу. На ладонях остался красный след содранной кожи, но там, над нашими головами, колокол продолжал раскачиваться.

Бам.

Бам-бам-бам.

Удары становились всё чаще, и видел, как звук сминает воздух, рождая волну за волной. И бегут они в стороны, выталкивая и сизую пыль, и смрад.

Тварей?

Я обернулся.

Ни хрена не видать. Надо спуститься с помоста и к окну подойти, заодно посмотрим, что тут и как вообще, в целом. Прогулки по балкам уже не казались чем-то этаким. А вот стоило опереться на подоконник, и тот захрустел, подался, заставив отступить. Не хватало ещё рухнуть с этой колокольни.

— Что там?

Димка последовал моему примеру.

Что там… там… как бы это выразиться.

— Ох ты ж… — я не удержался, да и Димка рядом выдохнул что-то этакое, эмоционально-матерное. Ну тут понять можно.

Снизу это всё выглядело слегка… не оптимистично, скажем так.

По земле стлался туман, причём не нормальный белый, а сизый, с чернотой, будто где-то там развели костры и дым их теперь потянулся к центру. В результате края размывались и казалось, что прочий мир исчез, что там, за границей тумана, ничего-то и нет.

— Как-то… надеюсь, отец с этим справится, — Димка потёр раскровавленную руку и пожаловался. — Чешется… а Герман договорился о встрече с Одоецкой. Сегодня собирался. Вчера весь вечер страдал, брать цветы или нет. С одной стороны, вроде бы и нехорошо к даме без цветов…

Там, где туман был пореже, видны были ямины. Некоторые — чёрными провалами, рождавшими дымы. Другие — рвами, края которых выворачивались, выталкивая нечто бесформенное, уродливое с виду.

— А с другой?

— С другой? — Димка вздрогнул. — С другой встреча вроде бы как и не свидание. Просто беседа. Он не хотел её снова напугать.

— Передай, что после него её по-настоящему попугали, так что от цветов она бежать не бросится.

— А есть ли смысл?

— Дим, а Дим?

— Что?

Масса, что выбиралась наверх, пузырилась и расползалась, этакая пена, что поглощала редкие уцелевшие могилы.

— А ты и вправду помирать собрался?

— А ты нет?

— Как тебе сказать…

— Правдиво, — Шувалов отступил от края. — Видишь? Дым — это выход некротической энергии. На наше счастье барьер работает, что уже само по себе можно считать чудом.

— А как ты понял?

— Обыкновенно. Энергия устремляется к центру, а не из него. Стало быть, внешний контур замкнут и держит. Пока.

Понятно.

— А эта вот штука? Это что?

— Это наглядная демонстрация того, как некротическая энергия влияет на материю, — Димка произнёс это, явно папеньке подражая. — Она поглощает живое, силу видоизменяя, а материю преобразуя и наделяя подобием жизни. В отдельных случаях получаются довольно серьёзные… твари.

— Вроде той, что внизу?

— Это начало, — Димка покачал головой и вздохнул. — Надеюсь, у меня получится.

— Что?

— Умереть, не опозорив род.

— Ты лучше выживи.

— Даже если бы я хотел сбежать, то некуда. Могильник разрастался десятки лет. В одном месте Герман убрал напряжение, но…

Задницей пробоину не заткнёшь. Это я понимаю.

— Вся эта сила направляется к основному творению, которое будет прогрессировать и меняться. И меняясь, становится мощнее…

— И тогда ни колокол, ни сила его не сдержат.

— Именно. Кроме того, он будет становится умнее… в каком-то смысле. И перенаправит тот поток на нас. При этом силу магов поток просто поглотит.

Так себе перспектива.

— Ладно, спускаемся.

Если помирать, то лучше компанией.

Внизу, если так, мало что изменилось.

Огневик бормотал молитву, периодически осеняя себя крестным знамением. И судя по тому, что на движение это воздух отзывался дрожью, веры в нём за последние четверть часа прилично прибавилось. Второй стоял, стиснув зубы, вперив взгляд куда-то в туман.

Мишка о чём-то говорил с Воротынцевым. И на диво мирно, как со старым знакомым.

Герман наблюдал за тварью, а та, устроившись по ту сторону чёрной лужи, смотрела на нас. Выжидающе так. Но с немалым интересом. На тварь пялилась и Тьма, присевшая рядом с Тимохой, который этакого случая не пожелал упускать. Он устроился прямо в луже, лист на коленку положил и старательно что-то вырисовывал. Тьма и приглядывала. Кстати, она некрозверюгу не слишком впечатляла, что для тени было крайне обидно.

— Большой, — сказала Тьма. — Плохо.

— Жрать?

— Нет.

Причём сказано было едва ли не с возмущением. Ну да, тебе надо, хозяин, ты и жри всякую непонятную фигню.

Кстати, колокольный звон здесь был слышан, но как-то так, словно раздавался он издалека. И небо вот выглядело серым.

И вообще.

— И как прогнозы? —