Ликвидаторы - Александр Грохт

Бес выждал примерно три секунды, после чего из его ладони выстрелило белое… не знаю, как описать. Похоже было на жало осы. И ударило монстра в левую глазницу. Лицо твари замерло. А потом мгновенно вспухло, распадаясь на фрагменты, и потекло вниз. Само тело замерло неподвижно.

— Бежим, — сказал Бес, одним движением поднимая меня на ноги. Я уже не соображал, что и как… просто кулём висел у него на руке, бездумно переставляя ноги.

Мы побежали. Света в коридоре не было, но Бес зачем-то старался держаться у стены, подальше от центра коридора, где что-то происходило. Я почувствовал, как что-то задело берец — не рука, не щупальце, просто касание, — и не остановился. Бес был впереди, двигался быстро. Лестницу мы преодолели за несколько десятков секунд. И уже на втором пролёте я понял, что это такое меня коснулось. От гадливости меня тут же вывернуло желчью прямо на пол.

По лестнице, струясь и переливаясь, текла неширокая речка чёрной плоти. Она не реагировала на нас, да и не должна была. Полковник, а вернее Оно, призывало к себе своё тело.

Выход. Свет аварийного освещения.

Воздух снаружи был холодным и пах мерзейше — смесью горелой плоти зомби, какой-то гнили и йода. Мы вылетели на открытое пространство на первом этаже здания и тут же увидели Аню, Пряника и Тапка — они, не скрываясь, стояли у центрального входа.

— Тапок, — сказал Бес в пространство. — Катер. Нам нужен катер. Сейчас.

Ответ я не слышал — у них явно была какая-то своя система связи.

— Понял. Тридцать секунд. Пусть Джим готовит криостаз, у нас тут инфицированный.

Он убрал руку от виска — там, видимо, был какой-то имплант связи — и повернулся ко мне.

— Катер идёт. Тапок вытащит всех, в том числе тех твоих ребят, что остались снаружи. Только скомандуй им, чтобы в нас не начали палить. И не бойся, всё будет хорошо. Генерал ещё жив — у меня связь с кибердоком ещё держится.

— Хорошо, — сказал я. И кажется, отключился, потому что картинка с движущейся ко мне бегом Аней внезапно съехала набок и отказывалась выправляться. Анька что-то кричала Бесу, но тот с абсолютным спокойствием ей отвечал, не позволяя ухватить меня и заразиться. Потом что-то щёлкнуло, и изображение исчезло, как и всё моё тело. Но каким-то странным шестым чувством я ощущал то, что происходит не тут, у нас в зале, а то, что творится тремя этажами ниже, в бункере управления.

Глава 33

Умереть человеком

… глаза старого генерала с каждой минутой все хуже различали окружающий мир. Он всегда гордился тем, насколько хорошо его глаза даже спустя столько лет работают, способные обнаружить любую цель. А сейчас он с трудом мог различить, что там такое уже несколько минут тревожно мигает на мониторе.

Иван Дмитриевич зашелся в очередном приступе кашля. Коробочка на его запястье зашипела, и он ощутил несколько уколов. Кашель прекратился, но во рту стоял очень острый привкус крови, а когда генерал сплюнул в стоящую у него под ногами мусорную корзину ( плевать на пол он считал моветоном даже при смерти) — то в его плевке была только и исключительно быстро свертывающаяся кровь темного, почти черного оттенка.

Генерал уже с трудом ощущал, что у него вообще есть ноги. Технически вот они, стоят на полу, но практически он давно не чувствовал ничего ниже поясницы. А когда приподнял полы рубашки, то увидел, что вся нижняя часть его тела перевита черными пульсирующими венами, по которым течет уже точно не его кровь.

Медицина чужаков удерживала эту дрянь, не давая ей мгновенно распространится по всему телу. Но генерал понимал, что эта битва проиграна заранее. Паренек, как там его… Бес… он был очень уверен в том, что медицина его мира способна справится с любым вирусом. Что ж…ради блага всех людей того мира лучше, если это так и будет. С заражением их техника и достижения науки не справлялись явно, это Иван Дмитриевич ощущал на себе более чем четко. Еще минут двадцать, и все, конец.

Впрочем, именно на этот случай у него под рукой лежал старый табельный «макар», так и пролежавший в тайнике в дне ящика стола все эти двадцать лет, которые старый генерал не появлялся в этом бункере.

Пистолет, восемь патронов, поблескивающих латунью в магазине. Его шанс уйти, если что, не тварью, а человеком. Для кого–то это было бы не важно, ведь как только генерал перестанет давать отсрочку системе — ядерный заряд взорвется, похоронив в огне все вокруг.

Но Ивану Дмитриевичу было крайне важно, чтобы умер он не монстром, а человеком. Тогда на пороге того места, куда он попадет после смерти, можно будет честно сказать, что умер он в бою, защищая слабых от чудовищ. Пусть этих чудовищ и породили сами люди.

Тем временем на экране, который отвечал за температуру внутри ядерного фугаса, лежащего в специальной капсуле, температурный датчик перешел из положения «желтая угроза» в красный сектор. Что–то нарушило надежную термоизоляцию заряда, и сейчас угроза перешла в режим неостановимой катастрофы.

Аварийные двери в зал, запертые генералом сразу же, как только Бес и Женя–Джей покинули помещение, начали выпячиваться внутрь, как будто на них снаружи давил гидравлический пресс. В целом, это была надежная конструкция, но она не предполагала ничего подобного Оно в качестве противника. Створки могли выдержать взрыв С–4, динамита. Они бы не поддались резаку.

Но просто тупая мощь твари сломала прочнешую сталь всего то минут за десять. Створка не выдержала и чуть чуть подалась вверх в пазах. Тут же под нее полилась, моментально меняя форму и твердея, черная дрянь. Еще через минуту дверь просто оказалась вывернута из пазов и выброшенна руками существа, лишь отдаленно напоминающего того самого полковника Андрея Петровича, с которым Иван Дмитриевич когда–то начинал свою карьеру в военном училище имени маршала Студенческого.

Генерал был уже готов к этому, сидя со взведенным пистолетом у виска. Но тут вломившийся монстр вместо того, чтобы атаковать, вдруг поднял ладони в всем известном жесте миротворца. И заговорил немного глуховатым голосом, в котором вполне узнавались обертоны Андрея.

— Иван, подождите, пожалуйста. Я просто хочу поговорить с вами. Обещаю, я не буду причинять вам вред. Это не в моих