Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

прижимаясь к стороне, откуда нож метнули. И делать это нужно грамотно, отдавая отчёт в своих действиях, чтобы оставаться незамеченным противником. Соображать быстро, двигаться тихо, ходить бесшумно и слушать каждый звук сверху.

Уж как оно там было, даже не понял, но когда из траншеи выбрался, никто не напал, и жизни лишить не пытался. Улыбающийся Сионист, назначенный дневальным, в бронежилете и с автоматом на ремне, встретившийся на пороге расположения, поделился новостью:

– Завтра начальство своим присутствием почтит. Карпович от смятения чувств чуть в потолок кипятком не ссыт. Народ от такого безобразия вот только-только к отбою разошёлся.

– Странно, на базе вроде как нормальным офицером казался.

– Это он при майоре казался, а здесь ответственность на плечи жмёт. Тобой интересовался. Где? Почему на месте нет?

– Старлея б спросил.

– Так он и спросил. Потом успокоился.

– Ну и ладно. Спать хочу.

– Иди. Твоя кровать во втором ряду третья слева. Сам тебе её ставил, и матрас с бельём получал.

– Спасибо.

Вошёл в расположение. Когда только приехали, и ещё освоиться не успели, думал, что корпуса простые летне-тонкостенные сооружения, потом даже удивился, насколько добротно сложены эти здания. Ещё сто лет простоят. В комнатах разруха была, остатки кроватей и тумбочек. Теперь, почти в темноте, лишь при свете луны за окном, казарма с засыпающим народом смотрелась презентабельней. Взглядом нашёл свою застеленную кровать, при виде которой тут же захотелось нырнуть под одеяло и отрубиться.

Только и успел, что шаг к кровати сделать. Дальше… Дальше, остановился. Почувствовал холод, пробежавший по спине и замерший на затылке. Ощущение грозившей опасности снова пронзило сознание. Но ощутил и то, что опасность эта, большая, объёмная, и она не только ему грозит, но и всем тем, кто рядом с ним находится. Раньше таких ярких и понятных ощущений у него не было.

– Костя, чего столбом встал?

Услышал голос Брука с койки у стены. Вопрос с задержкой к сознанию дошёл.

– А? Что?.. Пока не знаю, но жопой какую-то непонятку, вернее даже неприятность чувствую.

– Блажишь, Сник!

Почувствовал как на темечко мягко давануло, будто какой-то добряк на голову подушку положил, а потом сверху тяжёлой гирей прижал. Сверху прижал. Значит гадство сверху ожидать стоит. Ответил:

– А похоже нет, но…

Фразу закончить не успел, когда… Понял, чего ждать можно. Лосем в капкан попавшим заревел:

– Мля-а! Подъём, бродяги! Нах! Сматывайся, кто жить хочет!

Народ к похожим ситуациям привычный, мухой на ногах очутился.

– Куда?

Костя, почти не разбирая дороги, уже к открытым окнам скакал. Рыкнул:

– По норам! Под боком окопы нарыты! Туда!

Кто-то чуть ли не фальцетом заблажил:

– Оружие!

– Нах!..

Ногой оттолкнулся от подоконника, перекатом нырнул наружу.

Оказавшись на ногах, порскнул вправо, за спиной слышал дыхание толпы сослуживцев, поливающих матами то ли его самого, то ли начальство, то ли себя родных и любимых. Причём матерились, но падая, вставали, неслись сломя голову, как стадо баранов за вожаком, и кажется не отставали. Гахнуло где-то в стороне. Ещё! Ещё! И ещё-о!.. Дальше словно врата ада разверзлись. Пока ещё не оглох, действительность на звук воспринимал и по шуму ломающихся, как карандаши вековых сосен. Бежал. Спотыкался и падал. Снова бежал куда-то. Куда угодно, лишь бы подальше от урагана огня. В-ва-а! Считай, рядом разорвалось. Метрах в трёхстах. Оглох, но повезло, когда уже и не рассчитывал.

Упал, чебурахнувшись боком. Боль в рёбрах показалась малой толикой того, что содрогалось, мерцало, горело и плавилось за деревьями и стенами строений. Окоп, траншея – это единственный шанс выжить при артобстреле. Упал в самый её низ, в эмбрион свернулся и при каждом разрыве, когда земля содрогалась и казалось подбрасывала тело вверх, молился… Нет, не так. Просил помощи у всех известных ему богов. Сразу у всех и по отдельности. Авось пронесёт! А подспудно одна мысль сознание сверлила:

«Ну почему бронежилет не захватил?..»

В стороне, метрах в 50-ти гремонуло.

«…Сейчас бы броником накрыться. Да, глубина окопа, да, плюс высота бруствера! Может и пронесёт!»

Шарахнуло рядом. Ощущения… Ощущения паскудные. С колокольни молодого парня родом из 12-го века, так и вообще несообразные пониманию. Ясно одно – у него нет никакого контроля над своей собственной жизнью. Здесь и сейчас, ни ты, ни твоя жизнь тебе не принадлежат. Всюду царит случайность. Как бы осторожен и подготовлен ты ни был, можно погибнуть. А можно уцелеть при полной безалаберности. Картина мира полностью переворачивается.

«П-пронесё-от?»

Ага! Как же! Пронесёт! Судя по содроганию почвы, хахлы мочат по площадям, а разрывы всё ближе и ближе к его траншее придвигаются. Он в ней, кажется не один такой. Кто-то ещё успел спрыгнуть. Сверху на Хильченкова ссыпалосось большое количество земли.

«А, чтоб тебя! Придавило! Может так и лучше? Пфу!»

Продышаться бы, вот только голову над бруствером поднимать не нужно. 97% ранений – это минно-взрывные травмы.

Время затормозилось или неруси действительно не жалеют припаса? То, что сейчас использовал по ним противник, оружие страшное, которое не оставляет шансов на выживание.

Константин в обоих ипостасях воин. В нынешней,.. до отсидки,.. кавалер Ордена Мужества, медали За Боевые Заслуги. Через смерть один раз прошёл, побывал в десятке командировок, в которых смерть за спиной стояла и пристально наблюдала, как себя человек поведёт.

Он видел, как горела и падала вертушка с его товарищами.

Видел, как взрывом мины под ногами, напарник лишается иллюзий на возвращение в строй живых.

Мечом отбивался от наседавших, превосходивших численностью татей.

Вскрывал объекты заказов, забитые под завязку вооружённой до зубов охраной.

Костя думал, что испытал в жизни многое и знает о страхе всё. Да-да! Хильченков никогда дебилом не был и как любой нормальный, страх испытывал, но давил его в себе, на нужный отрезок времени прятал в самый потаённый уголок души.

Так вот, ни хрена он не знал!

10 минут работы РСЗО по лагерю,.. Может меньше. …показались вечностью.

Так страшно Хильченкову не было… ни-ког-да! Всё взрывалось, содрогалось и пылало, а он мог лишь молиться. Казалось, что каждый прилёт точно по нему. Летящую мину можно услышать и отреагировать на неё. Снаряды из «Града» летят вдвое быстрее скорости звука. Услышать выстрел и звук летящей в тебя ракеты невозможно. Залп хорошо виден. Ночью это яркая вспышка на горизонте. Только всё это сейчас не существенно. Тяжелый снаряд на сверхзвуковой скорости и шесть килограммов взрывчатого вещества легко пробивают стены домов и ломают междуэтажные перекрытия. Осколки после взрыва летят вверх и в стороны.

Наконец, последний снаряд разорвался. Наступила тишина, которую Костя не сразу услышал и распознал.