Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Кто-то из них заронил яд в Кайрин. Сделал его таким: гадкой алчной червоточиной зла на теле планеты. Кто же повинен? Тот, кого он убил, или он сам, когда в роковую ночь отдал приказ жечь и убивать без пощады?

Эльтан запахнул шторы и пошел одеваться. Сегодня был важный день. Он собирался спасти Линара и проявить непокорность людям впервые со дня подписания Согласия о Землях.

Эльтан со стыдом понял, что боится. Три с лишним сотни лет он давил в себе гордость, приучал себя к покорности и терпел, терпел, терпел. Когда он подписал договор и впервые приехал в Кайрин, от каждого сказанному ему слова хотелось схватиться за меч. Они смели говорить с ним первые?! С ним, Кайранэ Сиршаллена! Плевать им было, желает ли он почтить их беседой или нет, желает ли отдавать свою кровь или нет. И он учил себя терпеть, гнуться под ударами до самой земли. Он говорил себе: я сгибаюсь, чтобы не сломаться. Чтобы однажды народ мог выпрямиться во весь рост и дать отпор.

Он много сделал для эльфов: познал экономику, технику, тайные механизмы людского мира. Он обеспечил эльфов деньгами, исподволь заставил людской мир с его фондовым рынком, прогрессом и технологиями работать на эльфов. Капиталы, принадлежащие ему и другим эльфам, вращались в рынке снова и снова, и снова. Сотни лет.

Он ввел практику отправлять в мир людей шпионов, отрезать уши, скрывать их среди людей, изучать их быт, язык, устройство их мыслей. Некоторые из них погибли, кто-то с позором невыполненного долга вернулся в Сиршаллен и другие города. Кто-то преуспел.

Эльтан постоянно шел по лезвию ножа — убеждая людей в собственной слабости и эльфов в силе. Ни те, ни другие не верили ему до конца. И он сам тоже, капля за каплей, потерял в себя веру.

Все это время он действовал словно вор — исподволь, осторожно, тайно, боясь озвучить свою ненависть к людям даже в ночной тишине, шепотом.

«Что если... я уже неспособен к борьбе? — спрашивал себя Кайранэ Сиршаллена. — Что если я уже стал рабом? Линар сделал то, что, наверное, мог сделать и я гораздо раньше. Но я не сделал этого. Почему? Согласие о землях сдерживало? Нарушение священных законов? Или я просто трус?»

Эльтан посмотрел на себя в зеркало в ванной. Вдох расправил грудь. Он был как всегда силен телом. Его боевые навыки никуда не пропали, да и людское огнестрельное оружие он освоил в совершенстве. Но было ли этого достаточно? Он мог скрутить и убить Линара одной рукой, а может и без рук вовсе. Но Линар решился перевернуть мир, а он — нет.

«Я ждал. или боялся?»

Эльтан снова поглядел в зеркало и подивился каким же холодным стал его взгляд за эти годы. «Просто Линар никогда не терял! — разозлился Эльтан. — Воображает, будто знает, что это такое, а на самом деле и понятия не имеет!»

Эльтан закрыл глаза, слушая, как вода течет в раковину.

«Мелана... где ты?.. Любимая... Моя госпожа...»

Если бы он мог коснуться ее мыслью, чтобы он сказал? Как бы это было? Но все что он видел — темнота собственных век. Ему недоступна была полулегендарная алья, соприкосновение душ. Отец с матерью в пору его детства бывало говорили без слов. Смеялись над шутками, которых не было произнесено. А Эльтан глядел то на нее, то на него, пытаясь увидеть ту волшебную субстанцию, что летала между ними, ухватить ее ручонками прямо в воздухе. Он думал, что и сам однажды сможет. Наверное, для этого душа должна быть почище, чем у него, убийцы детей в горящем Кайрине.

Эльтан оделся. Заплел волосы. Оружия ему, конечно, не дозволено будет взять. Позор, к которому он давно уже привык. Его меч останется здесь в тайнике. Люди прекрасно знают насколько он ему дорог и не преминут забрать и шантажировать.

Как же он устал жить с оглядкой! Но если не он, то кто? Открыто бросить вызов? Кто остановит людей от бомбежки Сиршаллена? Сколько эльфов завтра умрет в Сиршаллене, в Сигайне, в Халтере, если он сегодня плюнет в лицо своим хозяевам?

«Еще не время. Нужно терпеть», — говорил он себе, но когда впереди забрезжил далекий свет свободы, терпеть стало втройне невыносимо. И этот свет принес Линар. Не он.

Эльтан спустился.

Сегодня они отпустили прислугу, так что Сетан, его помощник, уже готовил на кухне скромный холостяцкий завтрак. Эльтану было жаль, что суровые эльфийские lin'ya не позволяли сделать верного друга перстом. Но они были неумолимы — ты отдаешь службу один раз и навсегда, и принять службу можно лишь у десяти перстов. Не больше, не меньше. И если ты лишился пальца, ты не можешь заменить его другим. Значит, сделал выбор неверно, ошибся. Эльфийские lin'ya не давали права на ошибку.

Эльтан, Кайранэ Сиршаллена выбрал своих перстов задолго до того, как Сетан родился. Он пришел в мир, когда Согласие о землях уже было давно подписано. Позднорожденный, он вступил в борьбу по-своему.

Ушел в мир людей, чтобы стать Филлипом Преста, блестящим юристом и полиглотом, которого сам Эльтан Сиршалленский взял к себе работать личным помощником. Люди придирчиво проверяли окружение Эльтана, чтобы в нем не завелось «играющих не за ту сторону». Но кроме пускания крови, проверки ее под микроскопом и проверки всей подноготной кандидата ни до чего не додумались. Сетан был позднорожденным, а значит регенерация еще не так сильна была в нем. Он прошел показательные тесты с порезами — на нем, как и на Линаре, они не закрывались на глазах, а продолжали кровоточить как у смертного. Результаты исследования крови Эльтан сумел подтасовать.

Так в его ближайшем окружении появился первый соратник. Конечно же, его секретаря принуждали за ним шпионить, и Сетан отлично играл на две стороны.

И вот сегодня они должны будут войти в ту самую крепость, в которой держали Шахранэ Сиршаллена. Крепость, из которой нет выхода. Выход им предстояло пробить силой.

— Доброе утро, — Эльтан сел за стол.

— Доброе утро, Кайранэ.

— Есть новости?

— Они на месте. Сил столько, сколько смогли собрать. Транспорт готов, — Сетан подал ему жаренные яйца.

Эльтан молча взялся за приборы.

Говорить было не о чем. Все уже давно обсудили, а пускаться в рассуждения о том, каким самоубийством выглядит их план, и сколько в нем дыр не было смысла.

Нилан уговорил Софию