За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Да вот, просто почувствовал, — легко ответил я. — А как ты сделала, чтобы тебя сканирование не засекало?

— С контролем окружения у тебя, похоже, всё хорошо, — заметила Алина. — Сколько времени можешь держать?

— Непрерывно часов восемь где-то. Дальше усталость накапливается, нужно часа два-три отдыхать. Лучше даже четыре.

— Однако! — с неприкрытым уважением заметила Алина. — Это и для Старшего отличный результат.

— Так Лена даже дольше держит — ты разве не знала?

— Она не говорила, а у меня случая не было спросить. Это же личный навык, такие навыки развиваются без наставника. То есть вы с Леной постоянно проверяете окружение?

— По очереди. А так да, кто-то из нас постоянно отслеживает.

— Очень хорошо, — с удовлетворением сказала она. — Тогда с завтрашнего дня вы от студенческих вахт освобождаетесь, будете нести вахты по очереди с преподавателями.

— Погоди, Лина, — вдруг дошло до меня, — ты хочешь сказать, что вместе со студентами дежурит кто-то из преподавателей, просто на глаза не показывается, вот как ты сейчас?

— Ну конечно, — она посмотрела на меня как на идиота. — Ты смог бы спать спокойно в этих краях во время дежурства того же Янсена?

— Нет, точно не смог бы, — уверенно согласился я. — Но зачем тогда вообще ставить на дежурство студентов?

— Чтобы у них не возникло ложного впечатления, будто они на курорте. Это называется педагогика, Кеннер, — назидательным тоном ответила Алина. — И отвечая на твой вопрос насчёт сканирования: надо всего лишь держать вокруг себя тонкий слой, где Сила полностью отсутствует. Тогда волны сканирования будут вас просто обтекать. Я точно знаю, что Лена так может, наверняка и ты тоже умеешь.

— Умею, — кивнул я.

— Вот и замечательно, — заключила она. — Так и делайте во время дежурства, чтобы студенты вас не засекли. Не надо им знать, что их кто-то подстраховывает — это расслабляет, и вообще непедагогично.

— Хорошо, Лина, — согласился я. — А вот возник у меня ещё такой интересный вопрос: когда вы решили лезть в Нижний мир, вы ведь уже знали, что там не какой-то непонятный мир Силы, а провал, и знали, куда именно он ведёт?

— Ну, в общем, да, — Алина заметно смутилась.

— Но при этом не сочли нужным нас в это посвятить?

— А что бы вам это дало? Мы же туда не собирались лезть, так что не было никакой разницы, что там находится. Мы хотели просто посидеть на краю. А объяснять слишком долго, да и к чему вам были эти рассказы про какой-то другой мир и прочую муть?

Ну конечно, зачем забивать рядовым головы ненужной информацией? Их дело маленькое — главное, что начальство знает, куда идёт.

— А насчёт эффекта времени вы знали?

— Знали, просто не ожидали, что нас затянет.

— То есть нас всё-таки затянуло⁈

— Совсем чуть-чуть, — виновато сказала Алина. — Мы сразу обратно вышли и вас вытащили.

Я немного помолчал, пытаясь успокоиться. Алина, похоже, уловила моё настроение:

— Кеннер, я понимаю, что ты недоволен, но никто действительно не ожидал каких-то проблем. И даже когда всё пошло не по плану, мы сумели это исправить. И согласись, что дело того стоило — мы все что-то получили.

А получили мы что-то, скорее всего, потому, что нас затянуло в провал, а вовсе не потому, что посидели на краю. И здесь сразу возникает интересный вопрос — нас в самом деле случайно затянуло, или же Алина с Драганой поняли, что сиденьем ничего не добиться, и решили всё-таки ненадолго зайти? Задавать этот вопрос я не стал, но для себя отметил, что с Алиной надо быть поосторожнее. Впрочем, я и так давно знаю, что со всеми Высшими надо быть поосторожнее, но всё равно регулярно попадаюсь.

— Расскажи мне, Лина, — мягко попросил я. — Всё расскажи. Почему вы не пошли на Север? Ведь здесь гораздо безопасней. Зачем нужно было лезть в пещеры? Да и вообще — откуда взялась идея туда лезть?

Алина немного поколебалась — рассказывать ей явно не хотелось. Однако в ней отчётливо ощущалось чувство вины, и отказаться она не смогла.

— Это была идея Драганы, — наконец, неохотно сказала она. — Ты, наверное, знаешь, что она долго жила у лесных?

— Она говорила, — подтвердил я. — Милый дружок у неё там был.

— Дружок, да, — усмехнулась Алина. — Ну вот, она от лесных и узнала о мире Полуночи. Они об этом не говорят, особенно с посторонними, но когда долго с ними рядом живёшь… ну, знаешь ведь, как это — слово здесь, намёк там. В общем, она сумела раскопать достаточно много, но сразу не особенно заинтересовалась. А потом так получилось, что я подружилась с Лапой. Довольно долго с ней общалась, но только позже случайно узнала, что она побывала в Полуночи. Начала её расспрашивать. Потом мы с Ганой сопоставили, что знали, и поняли, что нам это очень интересно, вот так и возникла идея посидеть у провала.

— Но почему пещера?

— Мы с ней и на Север ходили, но не сумели найти никаких провалов. Они здесь и так были не особенно сильными, а за последнюю тысячу лет заметно ослабли. Если бы мы знали, что скоро будет Слияние, то, конечно, ни в какую пещеру бы не полезли. В общем, здесь мы ничего не нашли, вот так и возникла идея спуститься вниз. Гана предположила, что там есть постоянно действующий провал, так оно и оказалось.

— Понятно всё с вами, — вздохнул я. — А теперь скажи мне, пожалуйста — что вы на самом деле хотели от этого получить? Путешествие в тот мир вас явно не интересовало — тогда что? Только правду, пожалуйста, Лина — не надо вот этих ваших уловок, хорошо?

Я прямо физически чувствовал, как ей не хочется ничего рассказывать. Уверен, что если бы не чувство вины за то, что она повела нас втёмную в такое опасное место, то ничего бы я от неё не добился. Так что сейчас был один из редких моментов, когда можно было получить полный и правдивый ответ, и я этот момент упускать не собирался.

— Понимаешь, Кеннер, у Силы есть много граней, — наконец, сказала она. — Как, впрочем, и у Сияния. Наша Вселенная — сложное место, и видим мы лишь крохотную её часть. Мы просто неспособны увидеть что-то ещё. Обычно неспособны. Но есть способы настроиться на какую-то иную грань, и стать чем-то большим. Мы там настроились, и вы, кстати, тоже. Настроились не полностью, но всё же можем теперь видеть проблески иной грани, понимаешь? Мы там уже не совсем чужие.

— Но что