Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

могла предъявить вместо правдивых фактов. – Этот недостойный послушник клянется четырьмя реликвиями, что он никогда не совершал ничего такого, что заслужило бы порицание наставника Фан. Этот недостойный послушник всегда повиновался!

Она увидела, как ноги Настоятеля в идеально чистых носках обошли вокруг стола, обрамленные колышущимся золотым подолом халата.

– Всегда? Разве ты не человек, послушник Чжу? Или ты уже стал просветленным? – Он остановился перед ней, она затылком чувствовала его взгляд. Он мягко продолжал: – Интересно. Если бы доказательства так явно не противоречили моим чувствам по этому поводу… я был бы готов утверждать, что наставник Фан никогда в жизни не выпил ни капли вина.

В его голосе звучала уверенность. От этого ее селезенку пронзил холод.

– Высокочтимый Настоятель?

– Это ты все подстроил, да? – Не дожидаясь ответа, Настоятель слегка ткнул носком ступни в Чжу. – Сядь.

И Чжу, поднявшись на колени, с ужасом увидела то, что держал Настоятель в обеих руках.

Два кувшина с вином. Тот, который Чжу оставила у наставника Фан, и точно такой же, который видела в последний раз во время веселой попойки в спальне послушников. Настоятель рассматривал кувшины.

– Забавно, что послушники совершенно одинаково нарушают заповеди, из поколения в поколение. – В этот момент его голос звучал весело. Потом веселье исчезло, и он резко произнес: – Мне не нравится, когда из меня делают марионетку ради грязных делишек другого человека, послушник Чжу.

Доказательство того, что она нарушила заповеди, в руках у Настоятеля. Охваченная ужасом, Чжу сама не понимала, как она осмелилась вместе с остальными послушниками нарушать мелкие запреты, считая себя точно такой же, как они. Веря, что она действительно Чжу Чонба. Она с болью подумала: «Может, так всегда будет, когда моя судьба меня настигнет, что бы я ни делала».

Но даже в тот момент, когда у нее возникла эта мысль, она в это не верила, не могла поверить.

– Достопочтенный Настоятель! – вскричала она, снова падая ниц. – Произошла ошибка…

– Странно, именно так говорил наставник Фан. – В голосе Настоятеля был гнев, который всегда грозил уничтожить виновника его неудовольствия. Во время последовавшей паузы Чжу слушала шелест деревьев во дворе и чувствовала, как пустота мало-помалу заползает в нее, как она ни боролась, ни плакала и ни сопротивлялась.

Над ее головой Настоятель издал такой неожиданный звук, что сначала Чжу даже не поняла, что это.

– О, встань! – произнес он, и когда Чжу подняла взгляд, она уставилась на него с изумлением: он смеялся. – Мне никогда не нравился наставник Фан, эта сушеная старая папайя. Он вечно порицал меня; считал, что следует сделать настоятелем самого благочестивого монаха. – Настоятель поднес ко рту один из кувшинов и, глядя ей в глаза поверх края горлышка, сделал несколько больших глотков.

– Зеленые сливы, не так ли?

Сам Настоятель нарушал запреты. У Чжу отвисла челюсть.

Глядя на ее лицо, Настоятель рассмеялся:

– Ах, послушник Чжу. Благочестивый человек был бы плохим настоятелем в наше беспокойное время. Ты думаешь, монастырь Ухуан продержался так долго в разгар восстания наньжэней и ответного удара монголов исключительно благодаря покровительству Небес? Ничего подобного! Я вижу, как надо поступить, чтобы отвести от нас угрозу, и делаю это, не обращая внимания на то, что монахи должны или не должны делать. О, я знаю, что в следующих жизнях поплачусь за это. Но когда я спрашиваю себя, стоит ли заплатить болью в будущей жизни за мою жизнь в настоящем, я всегда считаю, что стоит.

Настоятель присел и посмотрел в глаза Чжу, стоящего на коленях. Его обвисшая кожа была туго натянута изнутри и словно вибрировала: свирепая, совсем не религиозная радость человека, который добровольно отбросил все шансы достичь нирваны ради любви к жизни. И Чжу, уставившаяся на него словно завороженная, видела в нем свое собственное отражение.

– Знаешь, я тебя помню. Ты тот мальчик, который ждал у стен монастыря. Четыре дня, без еды, на холоде! Поэтому я всегда знал, что у тебя сильная воля. Но в тебе необычно вот что: самые волевые люди не способны понять, что одной воли недостаточно, чтобы гарантировать выживание. Они не понимают, что выживание зависит от понимания людей и власти даже больше, чем от воли. У наставника Фан воли было, конечно, достаточно! Но именно ты понял, что можно обратить против него более сильную власть, и именно ты сделал это без колебаний.

Ты думаешь о том, как работает этот мир, послушник Чжу, и это… вызывает интерес.

Он смотрел на нее так пристально, как никто никогда не смотрел. Она содрогнулась от его взгляда, страх накрыл ее, как тень хищника. Несмотря на то что его интерес, наверное, открывал перед ней возможность избежать изгнания, она чувствовала, как опасно то, что кто-то проявляет к ней интерес. Единственная часть Чжу Чонбы, которая всегда принадлежала только ей одной, была решимостью выжить.

Настоятельно задумчиво произнес:

– Снаружи, за нашими стенами, растут хаос и насилие. Чем дальше, тем труднее нам сохранять свое положение между мятежниками и монголами. Как ты думаешь, почему я так решительно настаиваю, чтобы мои монахи были образованными людьми? Не сила, но знание станет нашим лучшим орудием выживания в тяжелые времена, которые ждут впереди. Нашей задачей будет сохранить свое богатство и положение в мире. Дня этого мне нужны монахи, у которых есть ум и желание понять, как устроен мир, и способность манипулировать им в нашу пользу. Монахи, которые смогут сделать то, что необходимо сделать.

Он встал и посмотрел на нее сверху вниз:

– Не у многих монахов такой характер. Но послушник Чжу, у тебя есть потенциал. Почему бы тебе не поступить на работу ко мне до рукоположения? Я научу тебя всему, чему ты бы не научился даже у самого благочестивого монаха, кого бы я ни выбрал вместо наставника Фан. Узнаешь от меня, как работает мир на самом деле. – Понимающая улыбка собрала в морщинки массивное лицо Настоятеля. – Если ты этого хочешь.

«Одной воли недостаточно, чтобы гарантировать выживание». После встречи с наставником Фан Чжу все еще до костей пробирал страх, и ей не нужно было думать дважды перед ответом.

На этот раз она не унижалась и голос ее не дрожал. Глядя снизу на Настоятеля, она воскликнула:

– Этот недостойный будет благодарен за любые знания, которыми его удостоит наградить досточтимый Настоятель. Он обещает делать все, что необходимо!

Настоятель рассмеялся и вернулся за свой стол.

– Ах, послушник Чжу. Не давай обещаний раньше, чем узнаешь, что именно от тебя потребуют.

1354 год. Девятый месяц

Было еще темно, час Тигра едва наступил,