Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— … бесит меня этот тренер…

— Тренировочный матч, пять партий, правила стандартные. Представьтесь друг другу, пожмите руки, потом — каждый на свою половину. Разминка полчаса, в пять — начинаем. Вопросы?

Вопросов не было.

— Давайте, — Ростовцев кивнул Дементьеву. Капитан «Медведей» шагнул вперёд — один шаг, и он уже у сетки — и начал представлять свою команду. Жестом, по одному. Каждый названный делал шаг вперёд и протягивал руку через сетку.

— Сергей Князев. Связующий.

Князев шагнул. Худощавый, в очках на резинке, лицо сосредоточенное. Пожал руку Маше — коротко, сухо. Скользнул взглядом по остальным. Задержался на Синицыной — на долю секунды, на её блокноте. Чуть приподнял бровь. Синицына заметила и закрыла блокнот ладонью.

— Сергей Михайлов. Диагональный.

Михайлов — гора. Квадратный, молчаливый, лицо как гранитная плита. Пожал руку Маше — кивнул. Всё. Ни слова. Посмотрел поверх голов, как будто «Птицы» были прозрачные.

— Евгений Балашов. Центральный блокирующий.

Балашов уже знакомился — улыбнулся, помахал рукой, как старый знакомый. Лилька помахала в ответ. Балашов наклонился к сетке — ему пришлось нагнуться, как будто заглядывал в окно первого этажа, — и сказал негромко:

— Вы только мячей не пугайтесь. Мы постараемся потише.

Он сказал это мягко. По-доброму. С настоящим сочувствием в голосе. Как большой пёс, который осторожно обнюхивает котёнка.

И вот от этого «потише» — у Лильки что-то дёрнулось в лице. Быстро, мгновенно — и пропало, она как будто на мгновение стала взъерошенной кошкой — раз и это выражение пропало, на лице снова засияла ее вечная улыбка. Но Маша заметила.

— Андрей Лавров. Центральный блокирующий.

Лавров шагнул вперёд — и что-то произошло с воздухом. Или с «Птицами». Или с тем и другим одновременно.

Он двигался иначе. Не шёл — выходил. Как на сцену. Тёмные волосы, серые глаза, скулы, лёгкая полуулыбка. Он подошёл к сетке, протянул руку Маше и задержал пожатие на секунду дольше, чем нужно.

— Мария, — сказал он. — Красивое имя.

— Спасибо, — сказала Маша ровно. — Можно руку обратно?

Лавров улыбнулся. Отпустил. Перевёл взгляд дальше — на Арину, на Валю, на Кондрашову. Скользнул по лицам. Остановился на Масловой. Маслова порозовела и уставилась в пол.

За спиной Лаврова раздался голос Зуева — громкий, с места:

— Граф, хорош павлина включать, тут люди ждут!

— Константин Зуев. Либеро, — Дементьев даже не повернулся, просто ткнул большим пальцем себе за спину.

Зуев протиснулся вперёд — юркий, невысокий по меркам команды, с короткой стрижкой и физиономией человека, которому всё смешно. Он подскочил к сетке, перегнулся через неё — нарушая все протоколы — и пожал руку сразу двоим: Маше и стоящей рядом Арине.

— Зуев. Костя. Можно просто Зуб. — Он оглядел «Птиц». — Девчата, не дрейфьте. Мы нормальные. Ну… — покосился на Лаврова, — почти все.

— Константин, — сказал Ростовцев.

— Молчу, Геннадий Валерьич.

Он не замолчал. Он отошёл на полшага, но продолжал разглядывать «Птиц» с откровенным, детским любопытством — как мальчишка, впервые попавший в зоопарк. Без злости. Без превосходства. Просто — интересно. Женская команда. Маша в свою очередь — представила своих, как всегда едва не забыла про Сашку, которая снова спряталась на виду. Все пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны площадки — на разминку.

— Интересные ребята. — сказала Маслова, оглядываясь через плечо на «Медведей»: — особенно этот… Лавров. Чем-то на Томаша похож, а? Как думаете, у нас с ним…

— Ты сперва матч выиграй, Вазелинчик. Тебе еще проходящие поезда на холме радовать своими прелестями… не выросшими.

— Эй!

— Вероятность выиграть у них меньше десяти процентов. — заметила Синицына: — сильная команда, высокие игроки… а у нас — Маслова и Бергштейн едва по метр семьдесят. Разница в росте между Балашовым и Бергштейн… сорок сантиметров. Почти полметра. У него еще и руки длиннее… плечи шире. Такой блок не пробить.

— Да уж… — Айгуля Салчакова выпрямилась и бросила взгляд на самого высокого «медведя»: — здоровенный… и правда, как его блокировать?

— Как говорил тащ генерал Ермаков — каком кверху! — встречает в разговор Лиля.

— Всего одна встреча с армейскими тебя жутко испортила, Бергштейн.

— Это она их испортила. Сколько десантников потом в госпитале после нее оказалось…

— А я еще фразочку знаю!

— Помолчи, Лилька… значит так. — Маша повернулась к своим девчатам: — играем в полную силу. Пленных не брать, мужчин не жалеть. Кто упал — добивать.

— Как не брать пленных⁈ А если я и этот Лавров…

— Ладно, Лаврова Аленке оставьте. Если выиграем — отдам вам город на три дня на разграбление. — великодушно соглашается Маша: — если проиграете… сами знаете, что будет.

— Надо было белье получше надеть… все же люди смотреть будут…

Глава 17

Свисток и жест рукой, обозначающий подачу. На площадке наступает тишина — внезапная, плотная тишина, которую можно потрогать руками. На долю секунды все замирают на своих местах.

За линией подачи стоит первый номер, капитан команды, Алексей Дементьев. Мяч в левой руке. Правая — вдоль тела.

— Ну же, не тяни… — пробормотала сквозь зубы Алена Маслова: — ты такой же как Синицына, нервы на кулак будешь мне наматывать…

Дементьев подбрасывает мяч в воздух, разбегается и… УДАР! Воздух взвихрился, перед глазами мелькнула белая тень!

— ТУНЦ! — мяч отскочил от покрытия площадки и улетел к стенке. Алена так и осталась стоять — с руками, готовыми к низкому приему, с расширенными зрачками глаз и открытым ртом. Она не успела