Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Очнулся, когда на голову полилась струйка холодной воды. Раскрасневшийся Ключник вернул графин на стол и подытожил:

— Ну что ж, если студент по-хорошему не понимает, придётся заняться им всерьёз.

— Приступай! — разрешил Зак.

— Вытяни лапки, студент! — потребовал Ключник, стиснул мои запястья, и через тело словно электрический ток пропустили, так дёрнуло.

Но больно — нет. Больно не было. Самое большее — неприятно.

Опер вновь шибанул меня разрядом, на сей раз заметно сильнее, но примерно с тем же результатом.

— А студент и вправду непрост! — заявил он, отступая. — Очень высокая сопротивляемость!

— Пробьёшь? — уточнил Зак.

Ключник пожал плечами.

— Пробить — пробью, но как бы его не поджарить при этом.

— Тогда не рискуй. Торопиться некуда. — Следователь оттянул рукав и посмотрел на часы. — Сегодня так и так ночевать здесь придётся.

— Патрон вызвал? — указал опер пальцем в потолок.

— Да, пойду с докладом. Дело на контроле у самого.

Я закашлялся и согнулся в три погибели, но мордоворот за спиной удержал от падения, рывком за ворот оттянув обратно. Ключник опустился на корточки и участливо заглянул в глаза.

— Последний шанс, студент, на явку с повинной. Дальше уже снисхождения не жди.

Отвечать я ничего не стал, часто и неглубоко дышал, готовясь к неизбежным побоям. Ну а потом дышать стало нечем. На голову накинули мешок и, сколько ни старался, втянуть в себя воздух через его прорезиненную ткань так и не смог. Попробовал задержать дыхание, но получил кулаком под дых и вновь закашлялся, лёгкие загорелись огнём, навалился приступ дикой паники, а дальше — ничего…

Очнулся на полу уже без мешка на голове. Дверь камеры оказалась распахнута настежь, Зак общался с кем-то в коридоре, Ключник прислушивался к разговору, облокотившись на косяк. В ушах так и звенело, разобрать не получилось ни слова, но уже в самом конце лампочка высветила смутно знакомую фигуру. Не разглядел человека толком, просто вдруг понял: этого знаю! А дальше стало не до того.

— За стол его! — бросил опер и хрустнул костяшками пальцев. — Ну всё — допрыгался, студент!

Такое вступление ничего хорошего не сулило, я отбрыкнулся от мордоворота, и хоть тот был здоровее меня в два раза, Ключнику пришлось звать караульного из коридора.

— Займёмся-ка мы твоим маникюром! — объявил он, когда парочка дюжих сотрудников комиссариата прижала меня к столу.

Я ответил матерно и стиснул кулаки, но чья-то рука легла на затылок, и меня впечатали лицом столешницу из нержавейки — хрустнул нос, в голове помутилось, а следом два сильных удара по почкам заставили бессильно обмякнуть. Незримые тиски стиснули левую кисть, Ключник вцепился в мизинец и заставил его распрямиться, а миг спустя я взвыл и потерял сознание от острейшей вспышки боли!

Мало того что иголку под ноготь загнали, так этот гад ещё и разряд на неё перекинул!

В лицо плеснули водой, и опер проорал:

— С кем связан Богомол? Это Данилец, так? Отвечай!

Я бы не ответил, даже если и знал. Допрос с пристрастием — это одно, как говорится — ничего личного, но здесь Ключник уже через хватил край.

— Урою, сука! — прохрипел я и дёрнулся, но меня вновь впечатали лицом в полированный металл столешницы.

— Дай показания, пока не поздно! — рявкнул опер и загнал иглу под ноготь моего безымянного пальца.

На сей раз сознания я не потерял, начал проваливаться в беспамятство как-то очень уж неторопливо, поэтому и расслышал донёсшийся от двери возглас:

— Отставить! Задержанного освободить и препроводить на выход!

— Невозможно! — возмутился Зак. — Мы с ним ещё работаем!

Мои глаза заливал пот, разглядел лишь силуэт человека в форме РКВД да блеск полковничьих погон.

— Личное распоряжение рескома! — отчеканил полковник. — Исполняйте!

Последняя реплика адресовалась не следователю, а парочке сержантов, которые шустро просочились в камеру, оттеснили в сторону прижимавших меня к столу мордоворотов, ухватили под руки и попытались вывести в коридор, а в итоге попросту вынесли. Очнулся я уже во дворе, где меня запихнули на задний диванчик армейского вездехода. Следом закинули полушубок, а потом с двух сторон подпёрли бойцы с петлицами СЭЗ и какой-то очень уж знакомый голос скомандовал:

— Поехали!

Я сделал вдох, переборол боль в отбитых рёбрах и хрипло потребовал:

— Антидот!

— Не положено! — прозвучало в ответ, тогда-то я и узнал сидевшего рядом с шофёром офицера.

Старшина Дыба! Только не старшина уже конечно! Цельный штабс-капитан!

Я собирался повторить своё требование, но тут автомобиль тряхнуло, голова мотнулась и… И очнулся я, уже когда меня вытянули из салона вездехода под мрачное вечернее небо, переложили на носилки и куда-то понесли.

— Антидот! — выдохнул я, и мне даже сделали какую-то инъекцию, но скорее просто вкололи обычное обезболивающее.

В очередной раз я пришёл в сознание на койке в больничной палате. Голову словно забили ватой вперемешку с булавками, мысли разбегались и сосредоточиться на управлении сверхсилой получилось далеко не сразу. Но — получилось! Есть контакт!

Внутренний потенциал колыхнулся, меня скрутила судорога, и я перевалился на бок, исторг из себя подкрашенный кровью желудочный сок в стоявшую на полу утку. Рёбра вспыхнули огнём, пришлось воздействовать непосредственно на нервную систему, иначе точно бы упустил контроль над энергией, а это ничем хорошим закончиться не могло.

Понемногу болевые ощущения пошли на убыль, но войти в медитативный транс не вышло, пришлось запустить алхимическую печь. Стоило только начать пережигать сверхсилу, и голова немедленно закружилась, но я всё же сумел сосредоточиться на зародившемся в груди тепле, стал разгонять его мягкие волны по организму и подстёгивать восстановительные процессы.

Разумеется, для медперсонала мои экзерсисы незамеченными не остались, и очень скоро в палату заглянул молодой человек в белом халате. Он ни о чём спрашивать не стал, воздержался от вопросов и я, поскольку в них не было ровным счётом никакой нужды.

Врач постоял немного и вышел, из-за не успевшей закрыться двери донеслось:

— Сообщите полковнику, что пациент пришёл в сознание!

Сказано это точно было выставленному в коридоре караулу, что заставило задуматься о своём нынешнем статусе, но сознание ещё дурманило обезболивающее, а вдобавок меня баюкало тепло пережигаемой сверхсилы, так что я легко отрешился от беспокойных мыслей и принялся ждать, безучастный ко всему за исключением собственного здоровья.

В конце концов, антидот вкололи, а что ещё нужно?

Ни-че-го.

Полковник Дичок ворвался в палату минут через пятнадцать. Следом, плотно притворив за собой дверь, зашёл Иван Богомол.

— Линь! — рыкнул Василий Архипович. — Вот от кого-кого, а от тебя такой безответственности не ожидал! Должна же