"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

– Спасибо, я буду иметь в виду, – очень серьёзно ответила я, сообразив, что мне, вполне вероятно, понадобятся свидетели. Судя по тому, что я помнила – Шегрил не тот, кто будет верить просто на слово, даже Хозяйке.

Попрощавшись с призраками, мы с Хантером выбрались из подвала и молча вышли на улицу.

– Ты пошлёшь ему приглашение?

– Между прочим, ты вполне можешь сделать это сама: он ведь дал тебе браслет, забыла? – Хантер был удивительно спокоен и даже расслаблен. Судя по всему, что-то, чего он опасался, не произошло.

– Наверное, однажды я отважусь на это, – я вспомнила жуткие багровые глаза в тени капюшона и грохочущий смех, – но не сейчас, это вот стопроцентно.

– Хорошо, я пошлю ему зов, – согласился змей, – я тебе ещё нужен, Лиз?

– Мне страшно неловко, но ты не забыл про растения, о которых я тебе говорила? Нас с каждым днём становится всё больше, и скоро припасов, которые передаёт Максимилиан, может не хватить.

– Утром они будут у тебя, – Хантер кивнул, даже не подумав сказать, что ему некогда, у него есть другие дела… Идеальный мужчина! Если бы ещё в змеюку не превращался, то вообще красота. А так… Впрочем, чего я придираюсь: во-первых, эта его способность уже не раз доказала свою полезность, а во-вторых, кто из нас без недостатков? Ну превращается он в здоровенную чёрную змею – и что? Не в таракана же…

Ещё раз поблагодарив Хантера за помощь, я вошла в дом и, пройдя на террасу и забравшись с ногами на диван, задумалась о том, как правильно организовать жизнь нашего стремительно и непредсказуемо увеличивающегося коллектива. Одно дело содержать и кормить только себя и Ференца, так как остальные питаются энергией, и совсем другое – обеспечивать всем необходимым пять человек. Воображение тут же оживилось и показало мне ряды засаженных овощами грядок, снующих и кудахчущих в отгороженном загончике кур и, как вишенку на торте, здоровенную компостную кучу в углу двора. Я зажмурилась и в ужасе помотала головой. Нет, пара грядок с зеленью – это мой потолок.

От хозяйственных размышлений меня отвлёк вежливый стук в застеклённую дверь: ага, значит, пришёл кто-то из новеньких. Ференца в дом не пускают, а остальным стучаться совершенно ни к чему.

– Заходите, – негромко отозвалась я, полагая, что это Элла-Мария или сестра Доминика. Почему-то увидеть на пороге Каспера я ожидала меньше всего.

Колдун, совершенно неожиданно оказавшийся родственником, молча кивнул, прошёл на террасу и вопросительно взглянул на меня, остановившись возле плетёного кресла.

– Садись, Каспер, в ногах правды нет, – негромко сказала я, думая о том, что поговорить откровенно нам всё равно пришлось бы, так почему бы не сделать это сейчас? В сложившейся ситуации – чем раньше, тем быстрее мы сможем решить, как нам жить дальше.

– Тебя раздражает моё присутствие? – неожиданно спросил он, я и заметила, что за прошедшие часы его лицо сильно осунулось, а под глазами залегли тени. Сейчас Каспер выглядел уставшим, много пережившим мужчиной, а не полным сил молодым красавчиком.

– Нет, хотя не буду врать и убеждать тебя, что я в восторге, – я решила быть с ним честной, потому что предчувствие говорило, что этот человек – ну, назовём его так – вошёл в мою жизнь надолго. Откуда взялась такая уверенность, сказать было сложно, но и отмахиваться от неё я не стала. – Я хочу понять, как мне с тобой общаться, каких неприятных сюрпризов от тебя ждать и стоит ли тебя всерьёз опасаться.

– Ты откровенна, – он удивлённо дрогнул тёмной бровью, – я чувствую, что ты не лжёшь…

– Слушай, если я начну врать, причём всем разное, я просто запутаюсь, – усмехнулась я, – к тому же я очень надеюсь, что ты поможешь мне разобраться в том хитросплетении родственных связей, которое у нас тут так внезапно обнаружилось.

Каспер нахмурился и уставился в пол, а я не торопила его, понимая, что он пришёл говорить и договариваться, а не ссориться.

– Знаешь, Лиз, – он начал говорить, по-прежнему внимательно изучая доски террасы, – в семьях тёмных магов детей растят с конкретной целью: сделать из них сильных колдунов, которые могут прославить род. Мой отец, – тут он запнулся, но упрямо продолжил, – мой отец, Конрад Даргеро, всегда учил меня, что на пути к цели есть только одна заслуживающая внимания преграда – смерть, но даже с ней можно попытаться договориться. Пасовать в любой ситуации недостойно представителя семьи Даргеро. И я всегда следовал этому правилу. А сейчас… сейчас я просто не знаю, что делать, и это меня страшно бесит.

– Тебя напрягает неопределённость твоего положения или сам факт того, что от тебя скрыли… – тут я задумалась над тем, как поделикатнее обозначить произошедшее, – скрыли некоторые детали твоего происхождения?

– Тебе бы в Совете выступать, – невесело хохотнул Каспер, – с таким умением обтекаемо формулировать неприятные вещи. Меня, как ты выразилась, напрягает всё: и то, что моей матерью оказалась монахиня Ирманской обители, которая не так проста, как хочет показаться, и то, что, оказывается, у меня с Максимилианом общий отец, а значит… о том, что это значит, лучше даже не задумываться. Ты просто не в курсе некоторых особенностей нашего общего родственника, поэтому не понимаешь, в какой глубокой… – тут он точно так же, как я, задумался, подбирая хотя бы относительно приличное выражение, – заднице я оказался. Давай добавим к этому дочь с нигде не зарегистрированными уникальными способностями эмпата и менталиста, её дядю, след которого теряется где-то в сердце Франгая, но при этом он однозначно жив… Что бы ещё такое добавить к получающейся картине? Ах, да! На шее у меня висит экранирующий мою сущность амулет, который никто, включая меня самого, не может снять. Как тебе?

Я молча слушала, понимая, что ему элементарно нужно выплеснуть эмоции, иначе они просто разорвут его изнутри, несмотря на всю выдержку и многолетнюю привычку себя контролировать. И, как бы это его ни раздражало, поговорить ему кроме меня просто не с кем.

Глава 8

Выплеснув на меня эту язвительную скороговорку, Каспер словно сдулся, опустил голову и сидел, молча рассматривая свои аристократичные руки с тонкими, но сильными пальцами.

– Я не буду ничего тебе отвечать, не буду успокаивать и говорить, что всё будет хорошо, – я посмотрела на раскачивающиеся за окном верхушки вековых елей, – и не потому что не сочувствую, нет. Чисто по-человечески мне тебя жаль: никому не пожелаю узнать