Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

проглядывали острые белые зубы, с которых стекала слюна – та самая светящаяся рубиновая слизь. Круглые глаза с вертикальными зрачками глядели на Джеймса. Носа не было – две черные продолговатые ноздри шумно смыкались и расширялись, принюхиваясь.

– Гротеск… – выдавил Джеймс.

Констебль Тромпер был прав: такого он еще не видел. Даже в ночных кошмарах его фантазия ни разу за всю жизнь не нарисовала ничего, что хоть как-то могло с таким сравниться.

– Вы не сделали того, о чем я просила, Джеймс, – сказала тварь. – Вы не позвали Терренса…

– Я позвал…

– Да, и где же он?

– В коридоре.

Гротеск качнул шеей, и голова передвинулась вбок. Круглые глаза уставились на дверь.

– Что-то он не торопится спасти меня, – с легкой обидой произнесла тварь, а Джеймс мог смотреть лишь на ее зубы. – Как будто не хочет вызволить свою возлюбленную Хелен и убить этого злобного человека, который меня здесь держит. Или его там нет? Вы солгали мне, Джеймс? Вы еще тогда поняли, что я ввела вас в заблуждение? Вы рассказали обо всем Лемюэлю, и он предупредил вас, что гротеск скажет все что угодно, чтобы освободиться?

– Нет… Я…

– Вы пришли, чтобы накормить меня, Джеймс?

Джеймс спрятал шприц за спину и покачал головой.

– Я слышу, как стучит ваше сердце. Ваше сладкое сердце… Вы боитесь меня? Это ведь я, Хелен. Вам не стоит меня бояться.

Джеймс уперся спиной в дверь.

– Уже уходите? Но вы ведь только пришли. Погодите, я спущусь…

Голова отодвинулась, и тут Джеймс увидел, как зашевелилось то, что он поначалу принял за трубы.

Невероятно длинные руки, каждая с фонарный столб, оторвались от пола, в который до того упирались, и тварь начала спускаться – сползла, цепляясь когтями за обойную ткань.

Гротеск явил себя во всем своем отталкивающем уродстве. Он стоял на четвереньках, его колени торчали кверху, а локти ткнулись в стены, длинные пальцы заскребли пол. Выбравшись из-за кровати, тварь повернула голову к Джеймсу.

– Они меня мучают… истязают меня… А я ничего им не сделала. Я просто хочу есть. Вы знаете, что я ем, Джеймс?

– Знаю, – пересохшими губами сказал Джеймс.

– Я так голодна… Лемюэль меня не кормит. Но он сжалился и прислал мне ужин. Ваше сладкое сердце…

Джеймс нащупал дверную ручку, попытался повернуть ее, но гротеск не хотел отпускать свой ужин. Оторвав руки от пола, он схватил его. В плечи впились когти, пронзив и пальто, и рубашку.

Джеймс закричал. Он надеялся, что дверь откроется, что в комнату вбежит Тромпер и спасет его, но этого все не происходило.

Тварь потянула его к себе.

– Нет! Пусти меня!

Он дергался, пытался вырваться, но гротеск обладал невероятной силой. Затащив его под себя, тварь придвинула к нему голову. Пасть раскрылась невероятно широко – верхняя часть головы гротеска будто откинулась на затылок, как крышка сундука. Из нее вылез длинный черный язык. На лицо Джеймса потекла слизь…

Горло будто сдавило, крик застрял в нем и вырвался хрипом. Пасть твари придвинулась еще ближе, обдав Джеймса гнилостной вонью, от которой начало резать глаза, и он сделал то, что должен был, – превозмогая боль, вонзил шприц в шею твари, надавил на поршень.

Гротеск заревел и покачнулся. Пальцы, удерживавшие Джеймса, разжались, и он пополз по полу к двери, хватая руками выдранные волосы, пачкая пальцы в слизи.

Тварь покачнулась и ударилась о шкаф. Голова ее задергалась на извивающейся шее. Руки подогнулись, и гротеск рухнул на пол, забил конечностями по сторонам.

Джеймс глядел на корчащегося монстра и молил про себя: «Ну давай же! Действуй! Действуй!»

Судороги вдруг прошли. Тварь застыла и прекратила скалить пасть. Голова обратно «захлопнулась», а затем… Гротеск шевельнул пальцами и, уперев руки в пол, начал подниматься.

Джеймс затрясся от ужаса.

– Оно не сработало… Не сработало…

Развернувшись, он схватился за дверную ручку, повернул ее и… дверь не открылась! Ее заперли!

– Тромпер! – крикнул он, поднявшись. – Откройте дверь! Лекарство не сработало! Выпустите меня!

Из-за двери раздалось:

– Прости… Прости меня, песик…

– Что вы делаете?! Откройте! Она же убьет меня!

– Я не могу…

– Тромпер! Откройте проклятую дверь!

Ответом ему было молчание.

Джеймс обернулся. Тварь уже окончательно пришла в себя и поползла к нему. Жуткое существо, залитое светом из окна, приближалось…

Он в бессильном отчаянии задергал ручку, ударил в дверь плечом.

– Тро-о-омпе-е-ер! Умоляю!

Гротеск раскрыл пасть, на пол закапала рубиновая слизь. Длинные руки потянулись к нему.

– Не трогай меня! Нет! Не-е-ет!

Когти были уже так близко. Джеймс зажмурился…

…Констебль Тромпер зажал лицо руками. Он не хотел смотреть на эту дверь, не хотел слышать кошмарные звуки, которые доносились из-за нее, но просто не мог взять и ослепнуть или оглохнуть.

Он знал, что живет в этой комнате, своими глазами видел эту тварь, наблюдая за ней в бинокль. Она умела открывать окно, но сломать решетку было выше ее сил, и она высовывала свои уродливые руки, царапала стену аптеки, по ночам пыталась забраться в другие окна – это все, на что она была способна. Гротеск делал так, когда на улице никого не было: тварь прекрасно знала, что ее убьют, если увидят…

Порой ей удавалось поймать птицу, и тогда она разрывала ее на куски, выгрызая птичье сердце. Но большую часть времени тварь проводила, скованная отчаянием, – в безумии выдирала себе волосы, которые тут же отрастали.

Он прятался и следил, пытался увидеть в ней что-то человеческое, хотя бы намек на Хелен, но Хелен не было. Даже брату он не рассказывал, во что она превращается. Ее держали взаперти не просто так – страшно подумать, что произошло бы, если бы она вырвалась…

Крики несчастного песика стихли, раздался треск, а за ним последовали хлюпы и жуткое чавканье.

Оторвав руки от лица, констебль увидел, как из-под двери течет кровь, и его едва не стошнило.

– Вы сделали то, что должны были, мистер Тромпер, – прозвучало от лестницы, и он повернул голову. Там стояли Лемюэль Лемони и мадам Клопп.

– Я… Я убил бедного парня…

Аптекарь и придерживавшая его под локоть старуха подошли.

– Это не вы, Терренс, – сказала мадам Клопп. – Его убила Хелен.

– Но я…

– Другого выхода не было, мистер Тромпер, – сказал Лемюэль. – Он собирался выдать нашу тайну, он рассказал бы всем о ней. Если бы в городе узнали о гротеске, сюда пришли бы ваши коллеги – они убили бы Хелен. Вы же не хотите этого?

– Нет.

– Вы сделали то, что должны были, – повторил Лемюэль. – Теперь, когда его не стало, наша тайна снова надежно