Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Отшвырнув нож, господин Лемони вытащил запонку из манжеты и, задрав рукав, ввел противоядие себе в руку.

Ужас тут же исчез из глаз мадам Клопп. Она бросила быстрый взгляд на Джеймса и кивнула.

Джеймс вскочил на ноги, поднял чемодан и бросился к столу. Схватив шприц с лекарством от гротескианы, он, не оборачиваясь, ринулся к двери.

Вслед ему неслось:

– Не-е-ет! Стой! Проклятый мальчишка!

…Джеймс бежал. Крепко сжимая в одной руке ледяной стеклянный шприц, а в другой – ручку чемодана, он взбирался по ступеням почти в полной темноте.

Он не знал, что сейчас творится в провизорской, что с мадам Клопп. В ушах все еще стоял крик господина Лемони. Казалось, что аптекарь бежит следом, чтобы остановить его, вернуть лекарство и разделаться с воришкой…

Выскочив на второй этаж, Джеймс натолкнулся на кого-то и едва не выронил шприц.

Здоровенный человек в потемках рявкнул:

– Эй! – Он схватил Джеймса за воротник пальто. – Песик, что это ты вытворяешь?!

Джеймс сбивчиво заголосил:

– Мистер Тромпер! Записка! Вы здесь! Здесь такое происходит! Помогите! Он обезумел!

Констебль встряхнул Джеймса, пытаясь привести его в чувство, но добился лишь того, что тот задергал головой и едва не прикусил себе язык.

– Разумеется, я пришел, – сказал мистер Тромпер. – Ты написал, что Хелен в опасности. Что здесь творится? Я слышал крики…

– Сэр, он хочет… хочет заразить весь город!

– Кто? Лемюэль Лемони?

– Нет, господин Лемони! Он вернулся! И снова надел парик и очки! Он снова здесь!

– Что за чушь?

– Сэр, послушайте же! Он приготовил лекарство от гротескианы, но не захотел ее вылечить! Я украл его! Оно у меня!

Джеймс продемонстрировал констеблю шприц.

Тот округлил глаза.

– Это… лекарство? Оно ее вылечит?

– Да! Думаю, да!

– Так чего же мы ждем?!

Констебль отпустил Джеймса, и тот, кивнув, ринулся к лестнице в дальнем конце коридора. Мистер Тромпер потопал следом.

Когда они поднялись на третий этаж и оказались у двери Хелен, Джеймс повернулся к констеблю:

– Вы были правы, сэр. Он сошел с ума! В этой аптеке происходят ужасные вещи! Мы должны всем рассказать о том, что он делает, пока не поздно! Мне никто не поверит, но вам… вам поверят! Нужно рассказать им все о гротескиане, о безумных экспериментах и остальное!

– Рассказать? Гм…

– Сэр, люди должны узнать правду!

Констебль закивал.

– Да-да, ты прав. Но сперва Хелен. Ты знаешь, что делать, песик?

Джеймс указал на дверь.

– Сэр, я отправлюсь туда, а вы останьтесь здесь. Никого не впускайте. Он попытается помешать. Он не хочет, чтобы ее вылечили.

– Я… гм… да, – замялся мистер Тромпер. – Я никого не впущу. А ты заразиться не боишься?

– У нас ведь теперь есть лекарство, сэр!

– Гм… и верно.

Джеймс взял с приставленного к стене стула черную коробку и кивнул констеблю. Тот повернул торчащий в замочной скважине ключ и… замер.

– Открывайте, сэр.

Констебль неуверенно поглядел на Джеймса, и тому показалось, что в его взгляде промелькнуло сочувствие.

– Ты кое-что увидишь там, песик, – прошептал мистер Тромпер. – Кое-что страшное…

– Я уже насмотрелся самых разных ужасов в этой аптеке.

– Такого ты еще не видел. Я боюсь, что…

Джеймс его прервал:

– Сэр, нужно как можно скорее ввести Хелен лекарство. Она так много лет страдала и ждала его.

Мистер Тромпер положил руку на плечо Джеймсу.

– Ты не так уж и плох, как для приезжего, песик, – пробубнил он, отведя взгляд в сторону. Это прозвучало как прощание.

Отпустив Джеймса, констебль взялся за ручку, открыл дверь, а затем быстро отошел в сторону.

– Этот кошмар должен закончиться, – сказал Джеймс, сделал вдох, будто перед очередным выходом в туманный шквал, и шагнул в комнату.

Дверь за ним закрылась. Из-за нее прозвучал шепот констебля Тромпера:

– Этот кошмар никогда не закончится…

…«Ужасы-за-пенни», да уж. То, что Джеймс пережил в аптеке за последние дни, уж точно ими не являлось. Скорее это были «Ужасы-за-фунт» или «…за-десять-фунтов».

Тайна мадам Клопп, пробуждение Лазаруса Лемони, Хороший сын, посмертные козни прадедушки. Джеймс прятался в кладовке, бродил в шквале, пробирался на чердак, спускался в мрачный семейный склеп, и в итоге, будто в виде некоей кульминации своих злоключений, он оказался здесь, в темной спальне Хелен Лемони. Все, что было до этого, вело его именно сюда.

Джеймс не знал, чего ждать, – несмотря на показную решимость, предупреждение констебля испугало его. Вколоть лекарство больной женщине, которая больше всего на свете мечтает излечиться, – это ведь не так уж и сложно, верно?

И все же он понимал, что эти «Ужасы-за-десять-фунтов» приготовили для него кое-что крайне неприятное на своих последних страницах…

Поставив коробку и чемодан на пол, Джеймс огляделся.

– Хелен? – шепотом позвал он. – Вы здесь?

Вопрос был странным – где же супруга аптекаря могла еще быть?

Лампа в комнате не горела, но через окно проникал свет уличных фонарей. Он тек внутрь через забранное решеткой окно, оставляя на полу узкую полосу, по обе стороны которой было сложно что-либо разглядеть. Зато Джеймс отметил большой замок на этой решетке.

У стен темнели очертания одежного шкафа и туалетного столика с овальным зеркалом. Слева от входа стояла кровать. Одеяло сползло с нее на пол, открывая взору вспоротую перину; мятые подушки лежали рядом. Хелен на кровати не было.

Джеймс завертел головой – где же она?

Комната пустовала. Вдоль стен шли какие-то тонкие изломанные и скрюченные трубы, все кругом было покрыто чуть светящейся рубиновой слизью, а пол… Джеймс не сразу понял, что пол ковром устилали волосы!

– Хелен? – снова позвал он и прислушался.

До него донеслось сопение, вот только откуда оно раздается? Может, она спряталась в шкаф или под кровать? Может, она боится, что к ней снова пришел доктор Доу, который будет ее мучить?

– Хелен, не бойтесь, это Джеймс…

– Я не боюсь, Джеймс, – прозвучало откуда-то сверху, и Джеймс задрал голову.

От увиденного его пробрал холодный пот, сердце забилось в груди и горло мгновенно пересохло. Из него вырвался стон.

Под потолком в углу сидело… Оно… Это… Существо мало чем напоминало ту бойкую, шуструю женщину, которая чистила щеткой портреты, возилась с пневмоуборщиком и готовила суп. Почти вся ее фигура тонула в темноте, и все же Джеймс различил серое, невероятно худое тело: впалый живот и торчащие ребра.

– Как славно, что вы заглянули ко мне, Джеймс. У меня редко бывают посетители…

Длинная, в два фута, шея изогнулась змеей, и к застывшему Джеймсу опустилась голова – поросшая спутанными черными волосами нечеловеческая голова. В вытянутой от уха до уха, похожей на полумесяц пасти