Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

это сработало бы. Лжеймс – это имя вам больше подходит, но, должен признать, помимо имени, вы ни в чем не сплоховали и играли свою роль… гм… недурно. Отдаю должное вашему хозяину: подослать к конкуренту мнимого родственника, чтобы он вызнал его секреты, – весьма изобретательно.

Джеймс не шевелился, ожидая, что произойдет дальше. Он много раз представлял себе этот жуткий момент – свое разоблачение, но даже в мыслях все обстояло не так мрачно.

– Вы могли сразу же раскрыть мою ложь, – сказал он, – но вместо этого позволили мне поселиться здесь и учиться у вас. Вы использовали меня, чтобы найти лабораторию и избавиться от Хорошего сына!

– Верно. Но это еще не все. Далеко не все. Вы ведь прочитали мое письмо и должны знать, зачем понадобились мне.

– Мадам Клопп тоже знала?

– Разумеется. Она сомневалась, попросту не верила, что такой, как вы, справится с задачей, но я убедил ее. Письмо, которое вы только что отправили… Вы надеетесь, что он поможет вам? Что успеет?

Джеймс бросил взгляд на дверь поверх черного силуэта Лемюэля. Отрицать не имело смысла:

– Он обязан успеть! Констебль Тромпер…

– Констебль Тромпер примчится и поможет вам, спасет Хелен от злобного безумного аптекаря, арестует меня, и весь этот кошмар закончится. Все будут счастливы, и даже птички запоют, а уличный музыкант Шляпс сыграет на своей гармошке какую-то веселенькую мелодию. Вы так все это видите? Есть лишь одно затруднение, Джеймс: вы так и не выполнили поручение, которое вам дал Медоуз, – не достали мои «Секретные прописи».

Это была правда. Толстяк будет не рад отсутствию этих прописей – вспомнить только, с каким придыханием он о них говорил, как мечтательно закатывал глаза, представляя, что вскоре начнет готовить чудодейственные сыворотки.

– Мои «Секретные прописи», – продолжал Лемюэль. – Да, он очень огорчится… А вы, Джеймс, так рассчитывали, что Медоуз наградит вас, погасит ваши долги перед «Ригсберг-банком» и повысит вас – сделает аптекарем. Вы так мечтали, что ваша старая жизнь закончится… Что ж, моя аптека – это место, где есть лекарство даже для исполнения мечты. Ваша старая жизнь и правда вот-вот закончится.

Он качнулся и шагнул к стойке.

– Не подходите! – крикнул Джеймс. – Не подходите ко мне!

Но Лемюэль и не думал останавливаться. Он все приближался, и Джеймс, уяснив, что к главному входу не добраться, сделал единственное, что мог. Выскользнув из-за стойки, он ринулся к двери провизорской и распахнул ее.

В темный аптечный зал проник густой рыжий свет от ламп и горелок на химических аппаратах.

Джеймс обернулся. Лемюэль стоял у стойки и держал в руке череп прадедушки. Сейчас, частично окутанный тьмой, а частично подсвеченный, он походил на подлинного злодея – настоящего Лемони.

– Он не сделал бы вас аптекарем, Джеймс, – сказал Лемюэль. – Он не выплатил бы ваши долги. Даже если бы вы принесли ему «Секретные прописи». Но теперь, когда вы их не добыли, потому что их попросту не существует, вы поплатитесь за то, что разочаровали его. Он вас выгонит и сдаст агентам банка – вас постигнет участь вашего отца. В этом городе вам не скрыться от людей с площади Неми-Дрё. Они не прощают долги. Вам некуда бежать, Джеймс. Мне жаль…

Джеймс развернулся и бросился вниз по лестнице, а затем и дальше, через провизорскую.

Оказавшись у двери, которая вела в коридорчик и к черному ходу, он схватился за ручку и повернул ее. Нет! Заперта… Она заперта!

– Я же говорил, – раздался голос за спиной.

Джеймс обернулся, но ничего не успел сделать – тяжелый пестик для смешивания лекарств опустился на его голову.

Джеймс рухнул на пол, чемодан упал рядом.

Лемюэль задумчиво уставился на неподвижного мнимого кузена.

– Вам некуда бежать, Джеймс.

Лемюэль Лемони положил пестик на стол, поставил рядом череп в парике и, достав из жилетного кармана часы, проверил время.

Скоро полночь.

Повернувшись к дистиллятору, он отметил, как вязкая рыжая капля медленно, будто нехотя, срывается с краника и падает в поставленную склянку. Очередной, тридцать первый, ингредиент готов. Остался последний – тайный.

Время пришло.

Бросив взгляд на главный рабочий стол, на котором уже были собраны все приготовленные ингредиенты, Лемюэль подошел к шкафу. Сняв с полки баночку с насыщенным желтым раствором, откупорил ее и опорожнил одним глотком.

Средство начало действовать уже спустя пару минут. Перед глазами все поплыло, на лбу выступили мелкие капельки пота, Лемюэль ощутил подкативший к лицу жар и пошатнулся.

Нет, рано… Это лишь первое блюдо, настал черед второго…

Непослушной рукой Лемюэль достал из кармана склянку с зеленой ленточкой на горлышке, вытащил пробку и поднес склянку ко рту. Наклонив ее, он подхватил влажными губами одну пилюлю и проглотил ее. Даже без раскусывания пилюли во рту появилась горечь.

На негнущихся ногах он добрался до стула и тяжело опустился на него.

– Эх, Лемюэль-Лемюэль, – раздалось сбоку знакомое ворчанье. – Какой же беспорядок ты учинил в моей провизорской.

Лемюэль повернул голову. На стуле у смесителя сидел прадедушка. На нем был его обычный зеленый камзол, расшитый золоченой нитью лиственной вязи, на голове сидел желтый, похожий на луковицу, парик, а на носу – очки в круглой оправе и с изумрудными стеклами.

– Здравствуй, прадедушка, – негромко сказал Лемюэль.

– О, ты наконец показал этому вредителю настоящее гостеприимство Лемони, – поправив пышный шейный платок и кивнув на распростертого Джеймса, отметил прадедушка. – Я ведь говорил тебе сразу же от него избавиться, но ты вечно меня не слушаешь. Ох уж эта молодежь… Впрочем, оставим его. Ты ведь сейчас занят изготовлением новой сыворотки, я прав? Не терпится взяться за работу. Что именно ты пытаешься создать?

Лемюэль угрюмо поглядел на него.

– Лекарство… лекарство от гротескианы.

Прадедушка нахмурился и покачал головой.

– Мы ведь множество раз это обсуждали, Лемюэль. Я не помню последний ингредиент. Моя память не такая, как прежде. Но я вспомню. Однажды. И тогда мы вылечим твою жену.

Лемюэль невесело усмехнулся.

– Старый добрый мотив: «Я не помню, Лемюэль», «Я забыл, Лемюэль», «Однажды я вспомню, Лемюэль». Сколько лет я все это слышу…

Старик прищурился.

– Не забывай, с кем говоришь, Лемюэль. Мне не нравится твой тон. Неужели ты думаешь, что я бы стал от тебя скрывать…

– Хватит, прадедушка! Я все знаю. Можешь больше не лгать.

– Но, Лемюэль, я не лгу! Если бы я мог…

– Я говорил с отцом.

При этих словах лицо прадедушки застыло, и Лемюэль понял, что попал в точку.

– Но ведь это невозможно. Лазарус давно отключен.

– Джеймс включил его. Этот глупец