Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

– Я и сам пока не знаю, что там, Пуговка. Надеюсь, хоть что-то прояснится.

За окном уже стемнело. Джеймс зажег лампу и, устроившись на подоконнике, взялся за чтение.

И сразу же по его коже побежали мурашки. Подумать только: события, описанные на этих страницах, происходили сто двадцать восемь лет назад…

«8 эрвена 1762 года. Габен.

Это случилось! Потрясение мое столь велико, что руки охватывает дрожь, кожу леденит зябь, а сердце колотится, но я должен все занотировать. Только тебе, мой дневник, я могу доверить свои помыслы…

Произошло то, что все изменило. Я нашел! Нашел то, что так долго искал! Хотя не буду кривить душой: искомое само меня нашло в тот момент, как я уже почти утратил надежду.

Все началось с того, что неделю назад в аптеку зашел некий господин. Закутанный в плащ, в треуголке и с тростью. Назвался он доктором Дапертутто и справился, обладаю ли я лекарством от тяжких дум. Признаюсь, я бы даже не обратил на него внимания, если бы не тот, кто его сопровождал.

Подле доктора Дапертутто присутствовала кукла. Ростом с десятилетнего мальчика, она носила костюмчик, похожий на хозяйский, и такую же треуголку. Улыбчивый деревянный юнец вертелся, приплясывал от нетерпения и тоненьким голоском любопытствовал: „Ну когда, когда мы уже отправимся на ярмарку, Хозяин?!“ Доктор то и дело одергивал своего маленького спутника и велел ему вести себя прилично.

Разумеется, я был весьма удивлен, ведь подобного не видал ни разу за всю свою долгую жизнь.

– Но где же нити? – спросил я у странного доктора. – Как вы управляете вашей марионеткой? В чем здесь трюк?

– Трюк в том, господин аптекарь, – ответил Дапертутто, – что это не марионетка. Никаких нитей нет и в помине.

Я не поверил ему:

– Неужто вы хотите убедить меня в том, будто кукла сама все это вытворяет? Вы хотите сказать, что она… живая?

Доктор кивнул и вручил мне контрамарку, на которой было выведено: „Поразительное представление живых кукол доктора кукольных наук Дапертутто. Тарабар“.

– Приходите на наше представление – и ваше любопытство будет удовлетворено, – сказал доктор, забрал лекарство, и они покинули аптеку.

Я был заинтригован и все не мог выбросить причудливую куклу из головы…

На следующее же утро, оставив за старшего какого-то из моих наследников (я их вечно путаю), я отправился в Тарабар. Дорога была долгой, но этот Дапертутто заставил меня удивиться, а это чего-то да стоило. Впрочем, расхваленное доктором представление, к моему глубочайшему разочарованию, нисколько не удовлетворило мое любопытство.

Я увидел кукол. Их было около дюжины. Они пели, плясали и отвратительно, бездарно актерствовали. Секрет их так и не раскрылся – мне предстал обыкновенный балаган, чей кукловод всего лишь изобрел какой-то хитроумный трюк, дабы выманивать денежки у наивных зрителей.

Спектакль окончился, куклы отвесили поклон и спрятались в своих комнатках-ящиках, устроенных в стенах кособокого дома на колесах. Дапертутто простился с публикой и скрылся за ширмой, деревянную сцену подняли, и она вновь стала стенкой фургончика.

Зрители начали расходиться, восхищенно переговариваясь и обсуждая представление, но больше – чудесных живых кукол. А я клокотал от обиды и гнева. Он провел меня! Заставил волочиться в такую даль зазря!

Стоило преподать ему урок.

Дождавшись, когда стемнеет, я прокрался в фургончик, намереваясь отравить этого фигляра, но то, что я там увидел…

Доктор кукольных наук „творил“. Надев фартук и перчатки, он склонился над стулом, к которому был привязан какой-то бродяга. Доктор, видимо, его подпоил, так как тот спал. Не проснулся бродяга, даже когда Дапертутто засунул ему в рот кляп и надел на голову какое-то весьма причудливого вида механическое устройство. Закрепив устройство ремнями, он вложил в него граненый смоляной камень со сливу размером, несколько раз провернул заводной ключ на уровне лба подопытного и отошел.

Устройство загудело, из него повалил пар, а затем несколько тонких игл вонзились в голову бродяги. По его лбу и волосам потекла кровь.

Бродяга дернулся и распахнул глаза, исторг отчаянный стон, но пытка только началась. Иглы погружались всё глубже в его голову, а после замерли, и по прикрепленным к ним трубкам потекло нечто мутное, серое.

Пленник доктора потерял сознание и провис в своих путах, а непонятная мне процедура все продолжалась. Серая жидкость постепенно наполняла стеклянную колбу в сердце устройства. Но лишь она доползла до какой-то, ведомой одному Дапертутто, отметки, раздалось шипение и в воздух поднялся едкий черный дым – камень, что был помещен в устройство, расплавился, и вязкая чернильная жижа, в которую он превратился, потекла по толстой трубке в ту же колбу; та мгновенно начала вращаться, перемешивая обе жидкости.

Вскоре ключ замер. Процесс извлечения был завершен.

Отсоединив колбу от устройства, Дапертутто приблизился к сидящей рядом, на верстаке, кукле и залил получившуюся смесь через воронку в ее голову. Почти сразу же, как он извлек воронку и заткнул отверстие пробкой, кукла ожила. Повернув голову, она уставилась на доктора.

– Здравствуй, Фенни-попрыгун. Я твой хозяин, доктор Дапертутто, – сказал он, а затем вытянул руку и указал в другой конец фургончика. – Отправляйся к остальным. Они выдадут тебе роль и всему научат…

Кукла послушно кивнула и сползла со стола. Ломаной походкой, покачиваясь и пошатываясь, она двинулась, куда было велено.

Доктор меж тем склонился над бродягой и, отсоединив устройство, спрятал его в сундук. Отвязав своего пленника, он обтер ветошью его голову, а затем поднес к его носу флакон нюхательной соли. Бродяга пришел в себя и задергался.

Он тут же засыпал доктора вопросами:

– Где я? Что здесь творится? Вы кто?

Дапертутто представился и „напомнил“ бродяге, что тот пришел на кукольное представление.

– Видать, спектакль вас уморил, дражайший сэр, – добавил этот лжец. – Прочие зрители разошлись, а, когда стемнело, вас осадили тарабарские слепни – эти безжалостные создания впились в вашу голову. Я отогнал их, занес вас в фургон и привел в чувство.

Бродяга с недоверием глядел на улыбающегося кукольника, но все его сомнения тут же развеялись, когда доктор „прописал ему для улучшения самочувствия“ бутылочку „Угольщика“, которую тут же и вручил. После чего бродяга был отпущен, а довольный доктор отправился спать…»

Джеймс отложил прочитанную страницу.

«Куклы? Дапертутто? Что за странность?»

Он так погрузился в записи, что не заметил,