Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

Когда он скрылся на лестнице, а его голос стих, Джеймс возмущенно глянул на портрет кузена Лаймона.

– Этот безжалостный человек над вами тоже измывался? Или это он на меня за что-то взъелся?

Лаймон Лемони многозначительно промолчал.

– Аптекарь не на месте! – воскликнула дама в годах, судорожно прижимая к груди мятый бумажный пакет. – Что за времена! Этот город обречен!

Джеймс вздохнул.

– Мадам, но я ведь выдал вам ваши лекарства.

– Это ничего не меняет! Я привыкла к мистеру Лемони. Где он?

«Готовится к собственной скоропостижной кончине», – подумал Джеймс, но вместо этого сказал:

– У него возникли неотложные дела. А я… Я ведь тоже мистер Лемони.

– Вы – не настоящий мистер Лемони! Вы даже не сказали: «Добро пожаловать в „Горькую Пилюлю“»!

Джеймс и правда не озвучил традиционное приветствие – забыл. И неудивительно, учитывая, сколько в одночасье на него свалилось дел.

Вот она – настоящая работа аптекаря!

Обслуживая посетителей за стойкой, Джеймс переживал свои худшие мгновения. Будь его воля, он бы предпочел снова спуститься в клоаку или выйти в туманный шквал. Он и вовсе с легкой ностальгией вспоминал сжимающие его горло пальцы Хорошего сына – даже тогда все не выглядело настолько беспросветно.

Голова шла кругом и едва ли не дымилась. Он весь взмок, лицо и руки были перепачканы мелом, фартук покрывали липкие пятна (Джеймс то и дело что-то на себя проливал). С всклокоченными волосами, красный и запыхавшийся, он метался от стойки к шкафам. Под ногами хрустели разбитые склянки: выражение «Все валится из рук» сейчас образным не являлось.

Джеймс даже не знал, сколько времени все это продолжается: не было возможности просто обернуться и взглянуть на часы. Посетители сменялись посетителями, раздражение сменялось раздражением, ну а «ненастоящему мистеру Лемони» доставались все новые порции ворчанья и упреков.

Лемюэль будто вытолкнул его на цирковой манеж с табличкой «Мясо» на шее, после чего открыл клетку с голодными львами. Последовательность действий, которую он ему озвучил, оказалась простой только на словах.

1. Узнать, что посетителю нужно.

2. Найти лекарство. В случае надобности отмерить требуемое количество.

3. Завернуть.

4. Проверить по книге цен, сколько лекарство стоит.

5. Принять оплату и выдать сдачу (если потребуется).

6. Положить оплату в кассовый аппарат.

7. Занести проданное лекарство в книгу учета.

Трудности начинались уже на втором пункте. И ладно, когда дело касалось простых пилюль от головной боли, сиропа от кашля или снотворного, но что-то хоть чуточку более серьезное приходилось искать, как закопанный клад, не имея ни карты, ни указаний, где этот клад может быть. Джеймс принимался выдвигать ящички, открывал дверцы шкафов и искал на полках, но этих ящичков, дверец и полок здесь было, казалось, бессчетное количество.

Наблюдая за его суетливыми поисками, посетители сопели, фыркали и велели ему поторапливаться. В итоге чаще всего вместо заказа им выдавалось скорбное: «Простите, кажется, ваше лекарство закончилось», когда Джеймс понимал, что попросту не найдет те или иные пилюли, глоссеты или пиннетки. И тогда посетитель, не забывая отвесить парочку ругательств, в ярости удалялся.

Как ни странно, почти не было мороки с посетителями, которые сами не знали, что им требуется, и просили совета. Для таких у Джеймса имелась заготовленная фраза: «Кажется, я знаю, что вам поможет». Лемюэль показал ему ящик с толченым мелом, и Джеймс без зазрения совести набирал в пакетики это вовсе-не-лекарство. Передавая посетителю очередной пакетик, он неизменно добавлял: «Если не поможет, приходите завтра, и мы подыщем что-нибудь другое». Оставалось надеяться, что завтра Лемюэль вернется за стойку, а уж он знает, чего и сколько клиенту нужно.

Но сейчас его здесь не было, и Джеймс вынужденно страдал в одиночку. В частности, с тем, чтобы отмерить нужное количество лекарства. С весами и гирьками-разновесами он даже не стал связываться и кое-как справлялся с ложечками и мерными наперстками, а вот что касается разделения…

«И как Лемюэлю удается разрезать пилюли? Это же решительно невозможно!»

Орудуя ножом, Джеймс хмурил брови и морщил нос, но сосредоточенное выражение лица никак не помогало. В итоге, спустя дюжину испорченных или улетевших куда-то пилюль, он оставил это гиблое дело…

Во время работы выяснилось, что будущий аптекарь не умеет обращаться не только с весами и ножом, но и с ножницами.

Порой посетителям требовался бинт. Джеймс видел, как Лемюэль крутит установленную на стойке бобину с бинтом, разматывает его, а потом отрезает нужное количество ножницами. Беда в том, что у его помощника не было достаточно развитого глазомера, чтобы определить, сколько футов бинта отделить. Еще и ножницы постоянно цеплялись за марлю и подгибались, делали неаккуратные дыры и запутывались…

Отдельным кошмаром была упаковка. Наблюдая все предыдущие дни за тем, как Лемюэль ловко и быстро управляется с упаковочной бумагой, Джеймс и представить не мог, что заворачивание, формирование конвертиков и повязывание аптечных твидовых лент на баночки – это настоящее искусство. Все, что выходило из-под его рук, было скомканным, мятым и рваным…

Кое-как справившись с упаковкой, Джеймс брался за книгу цен. Отыскав строку с нужным лекарством, он начинал высчитывать, а это тоже было непросто.

Когда числа все же складывались, наступал черед кассового аппарата. Джеймс обращался с этой древней ржавой рухлядью очень медленно: одним пальцем нажимал клавишу, потом искал следующую, нажимал ее и таким образом со скоростью улитки набирал цену, после чего ждал, когда лоток откроется, вспоминал, что тот не откроется, если не дернуть рычаг, дергал его и складывал оплату внутрь.

Но худшим бедствием оказались вовсе не лекарства, упаковка или даже кассовый аппарат. Им оказался мистер Грызлобич. К несчастью Джеймса, у местного злодея был выходной, и он отчего-то решил провести его в аптеке.

Узнав, что Лемюэль Лемони отсутствует, этот тип пару раз пытался стащить череп прадедушки, а потом, оскорбившись из-за того, что в него швырнули пачкой ваты, принялся мелочно гадить. Хотя, учитывая «размах» его злодейского «гения», правильнее будет сказать: подгаживать. Он раз за разом открывал-закрывал дверь, дергая колокольчик, чем вызывал раздражение, то и дело вставал в очередь и «засыпал» в ней, заваливаясь на кого-то и тем самым провоцируя склоки, а когда Джеймс слишком долго возился или что-то путал, обслуживая очередного посетителя, выкрикивал, прячась в толпе: «У них есть жалобная книга! Требуйте жалобную книгу!»

Когда часы пробили полдень, спустилась мадам Клопп. Стоило ей появиться, Грызлобича как ветром сдуло.

Теща аптекаря поморщилась, увидев беспорядок, который устроил Джеймс, и забралась на