Лемони, или Тайны старой аптеки - Владимир Торин

– У меня не осталось выбора, Джеймс. Я дам ему то, что он хочет.

– Кому?

– Он получит то, чего добивался так много лет, а я… исчезну навсегда – растворюсь и растаю. Ради Хелен. Я поклялся, что однажды вылечу ее, и я это сделаю.

– Что сделаете?

Лемюэль закрыл глаза и прошептал:

– Я умру. Сегодня в полночь. Ради Хелен.

Глава 8. Самая страшная тайна

Джеймс открыл глаза. Хотя правильнее будет сказать, что он разлепил их с таким трудом, словно пытался поднять заклинившие крышки чемоданов.

Пробуждение вышло не из приятных: все тело болело, будто по нему накануне прошлась толпа; руки и ноги казались ватными, во рту пересохло.

Через силу Джеймс оторвал голову от подушки. Он был в своей комнате. Холодное осеннее утро лезло в окно, часы на столе показывали половину восьмого.

«Как я сюда добрался? – подумал Джеймс. – Когда лег?»

Он потер веки и с удивлением понял, что лежит на кровати в костюме (хорошо хоть, туфли снял).

Пуговка стояла на комоде. Что она там делает?

– Что произошло, Пуговка? – Джеймс спустил ноги с кровати и сел. – Как это ты не знаешь? Что? Я сам ничего не помню…

Джеймс напряг память.

– Мы с Лемюэлем были в лаборатории под аптекой, нам удалось изгнать Хорошего сына. Лемюэль нашел рецепт, но он… он был бесполезен. Лемюэль сказал что-то, а потом мы поднялись и… Я помню, как гудел варитель. Кажется, мы выпили чай… очень горький чай, а потом…

Потом ничего не было. В голове клубился лишь туман, и в этом тумане звучали два голоса, шуршащие, трескучие, будто вырывавшиеся из рога граммофона. Их обладатели спорили.

Джеймс зажмурился.

Голос Лемюэля был тихим, но при этом таким отчетливым, словно доносился прямо сейчас из-за стены: «Где шприц, мадам Клопп? Он мне нужен. Да, я помню, что говорил. Крайний случай настал. Планы изменились – простой яд уже не подойдет, мне нужно добавить туда кое-что. Вы поможете мне выкачать эссенцию…»

В ответ раздался резкий, каркающий голос мадам Клопп: «Ты не должен этого делать, Лемюэль! Одумайся! Ты же умрешь!»

«Хуже, мадам Клопп, я просто исчезну…»

«Я запрещаю тебе это делать!»

«Вы не можете мне запретить. И не вы ли всегда желали этого? Чтобы я исчез?»

«Я никогда этого не желала! Ты подумал о Хелен?!»

«Я именно о ней и думаю. Я делаю это все ради нее…»

«Будь ты проклят, Лемюэль!»

А потом туман прорезали безумные отчаянные крики Лемюэля, словно его медленно вспарывали десятком лезвий.

Джеймс открыл глаза. Дрожащей рукой вытер пот со лба.

– Я помню их разговор, – прошептал он. – Этот ужасный непонятный разговор. Он мне приснился? Или был на самом деле? – И тут в памяти всплыло то, что сказал ему кузен в лаборатории прадедушки. – Лемюэль хочет покончить с собой! Я должен его остановить!

Джеймс быстро надел туфли и, борясь с головокружением, направился к двери. Распахнув ее, он сделал шаг за порог и замер.

В коридоре стоял Лемюэль. Кузен разглядывал один из портретов на стене.

– Что вы знаете о троюродном кузене Лаймоне Лемони, Джеймс? – спросил он, не поворачивая головы.

Вопрос был таким странным и неожиданным, что Джеймс мгновенно позабыл обо всем, что собирался сказать или сделать.

– Что?

– Лаймон Лемони. Подойдите…

Джеймс приблизился. Лемюэль выглядел как оживший покойник: лицо совершенно белое, черные круги под глазами углубились, а щеки, казалось, еще сильнее запали.

На портрете, у которого он стоял, был изображен молодой джентльмен с узким лицом, поджатыми губами и коротким носом. Из-за очков с толстыми стеклами его глаза казались громадными.

Джеймс мысленно перелистнул семейный фотоальбом и нашел нужную страницу – вот его знания и пригодились.

– Я знаю о нем немного. Дядюшка Людвиг рассказывал, что кузен Лаймон отправился в путешествие за редкими ингредиентами для каких-то лекарств, но по пути его дирижабль попал в бурю и потерпел крушение. Его тело так и не нашли. Считается, что он погиб.

– Нет, он не погиб. Он чудом выжил во время крушения, долгое время провел в диких местах, но все-таки смог выбраться и однажды вернулся в Габен. Отойдя от потрясения и восстановив силы, кузен Лаймон продолжил свое обучение, чтобы стать аптекарем. Я обучал его.

– Прямо как меня?

– Верно.

– Но зачем вы мне все это рассказываете? – недоуменно спросил Джеймс. – Почему вдруг вспомнили про кузена Лаймона?

– Его история похожа на вашу.

– Я, конечно, очень рад, Лемюэль, но вообще-то мне нужно с вами поговорить. Зачем вы меня усыпили? Вы что-то подмешали мне в чай?

– Видимо, это семейная традиция Лемони – подмешивать снотворное родственникам в чай, – со значением сказал Лемюэль, и Джеймс потупился: очевидно, кузен имел в виду случай с мадам Клопп. – В любом случае хорошо, что вы проснулись, Джеймс. Я уже собирался вас будить. Нужно открывать аптеку – нельзя заставлять посетителей ждать.

– Лемюэль, о чем вы говорите?! – воскликнул Джеймс. – Какие еще посетители?! Вы собрались… – Он понизил голос: – Вы хотите умереть.

– О, не драматизируйте, кузен, – ответил Лемюэль. – Я не хочу умирать. Мне придется, и только. Все рано или поздно умирают – мое время пришло.

Он сказал это так буднично – едва ли не равнодушно, – что Джеймс по-настоящему разозлился, но Лемюэль предвосхитил уже готовую сорваться с его языка гневную тираду:

– Я знаю, что вас мучают вопросы, и я все вам расскажу. Но не сейчас. После закрытия аптеки. Вам предстоит важный день, кузен. Мы устроим вам проверку: сегодня именно вы встанете за стойку. Поглядим, готовы вы или нет.

Джеймс опешил.

– Вы спятили! Я не готов!

– Если вы внимательно меня слушали, то готовы, – убежденно сказал Лемюэль. – Вы ведь все еще хотите стать аптекарем «Полезных Ядов Лемони» в Раббероте? Если мне не изменяет память, именно за этим вы и приехали сюда. Дядюшке Людвигу нужен надежный помощник – он слишком стар и уже не справляется…

Джеймс ничего не понимал.

– О чем вы говорите, Лемюэль? Дядюшка Людвиг ведь умер.

Лемюэль поглядел на него так, будто не узнал: кажется, он сейчас был мыслями где-то далеко. На его губах появилась странная отстраненная улыбка.

– Не трусьте, Джеймс. Это всего лишь работа за стойкой. Посетители не кусаются. Если, конечно, не брать в расчет миссис Пурвинкль. И мистера Клауха. И близнецов Джиггс с улицы Пчел. И младенца четы Беркли…

Лемюэль развернулся и направился в сторону лестницы, продолжая перечислять кусающихся посетителей:

– И мисс Пикок. И мистера Бреннерли. И Уолтера, племянника мадам Сноркли. И старого