Отморозок 10 - Андрей Владимирович Поповский

— Ты… сейчас серьезно?

— Да.

— И ты молчал все это время? — выдохнула Вика.

— Да. — обреченно сказал Иван

Она отвернулась. Несколько секунд просто стояла молча. А потом повернулась и посмотрела ему в глаза.

— Почему ты мне сейчас это сказал?

Иване не отвел взгляда.

— Потому, что дальше молчать уже неправильно.

— А раньше было правильно?

— Нет. Все неправильно…

Она тяжело выдохнула.

— Господи…

Потом снова посмотрела на него.

— Ты хотел нас убить?

— Нет, конечно.

— Но пошел с людьми, которые собирались это сделать.

Иван помотал головой.

— Там тогда не должно было произойти ничего ужасного. Была наводка на эту дачу. Что там живет денежный человек. Идея была в том, чтобы он просто откупился. Никому не нужно было поднимать шум и убивать кого-то. Мы бы взяли деньги и тихо ушли. А хозяин не стал бы заявлять в милицию, чтобы его не спросили о происхождении денег….

— Это ужасно, Ваня.

— Да, — спокойно ответил Иван. — Я это понимаю и сожалею…

Вика долго молчала. Он не пытался оправдываться. Не лез с объяснениями. Просто смотрел на нее и ждал. Наконец она тихо сказала:

— Знаешь… наверное, я где-то внутри всегда чувствовала, что нас с тобой связывает что-то тяжелое и неприятное.

Иван криво усмехнулся.

— Это еще мягко сказано.

Она неожиданно шагнула ближе.

— Но сейчас, ты хотя бы сказал всю правду?

— Да — твердо ответил Иван.

— Лучше поздно, чем никогда?

— Наверное. — кивнул он. — Я обещал тебе однажды рассказать…

— Рассказал…

Вика закусила губу. Потом посмотрела ему прямо в глаза.

— Конечно все это ужасно… Я и представить себе не могла… Хотя, могла, но не так…

Иван просто молчал и смотрел на девушку. Она подбирала слова и все никак не могла подобрать. Наконец решила.

— То, что было тогда… уже прошло. И все мы тогда были другими. Ты уже вошел в мою жизнь. Я тебя знаю и люблю, даже несмотря на то, что ты мне рассказал…

Иван молча кивнул. А потом вдруг спросил:

— А если бы сейчас тебе пришлось выбирать между мной и Юрой?

Вика опешила. Она явно не ожидала такого вопроса.

— Странный вопрос.

— И все же? — настаивал Иван.

Вика задумалась. Очень надолго. Опустила взгляд на текущую внизу реку, и огни большого города отраженные в воде. Иван терпеливо ждал, изо всех сил стискивая кулаки.

— Юра… — наконец тихо сказала девушка. — Он был особенный. С ним всегда было ощущение, будто рядом человек, который знает и понимает больше остальных. Иногда это даже пугало.

Она грустно улыбнулась.

— Но он никогда не был до конца открытым. Всегда что-то недоговаривал. Что-то скрывал. Иногда мне казалось, что я вообще не понимаю, кто он на самом деле…

Она подняла глаза на Ивана.

— Он отказался от меня. Сказал, что я ему не нужна… А ты… ты проще. Надежней. С тобой понятно, что ты чувствуешь и что думаешь. Ты уже стал частью моей жизни. И я тебя люблю… несмотря ни на что…

После этих слов внутри у Ивана будто что-то сжалось. Потому, что сейчас он снова ей врал. Верней — недоговаривал. Точно так же, как когда-то Юра. Он обещал Юре не говорить. И обещал Вике не врать. Но ведь он и не врет… Просто выполняет обещание другу…

— Почему ты вообще спросил про это? — Вдруг насторожилась Вика. — У тебя что, есть новости о нем?

Иван почувствовал, как внутри все качнулось. Сказать. Не сказать. Перед глазами вдруг всплыл разговор на крыше. Юра. Его спокойный взгляд. Просьба ничего не говорить Вике. И одновременно — сама Вика, стоящая сейчас напротив. Он слишком хорошо понимал, что после правды уже ничего не останется прежним.

— Нет, — наконец сказал он. — Никаких новостей нет.

И почти сразу, словно боясь передумать, добавил:

— Выходи за меня.

Вика замерла.

— Что?

Он смотрел ей прямо в глаза.

— Я не знаю, что дальше будет со страной, с нами, вообще со всей этой жизнью. Но без тебя я уже не могу и не хочу. Я тебя очень люблю! Поэтому… выходи за меня замуж.

* * *

Старенький рейсовый «ЛАЗ», дребезжа всеми стеклами, медленно полз по объездной дороге. Из открытого окошка веяло соленым морским воздухом и прогретой солнцем степью. Здесь уже во всю чувствовалось море, хоть самого его пока еще видно не было.

Я сидел у окна, лениво наблюдая за проплывающими мимо небольшими домами, заборами и садами. Настроение у меня было странное. Впервые за очень долгое время я ни от кого не бежал. Не скрывался. Не ждал удара.

Я сейчас в своей стране, можно сказать дома, и я снова тот самый Юра Костылев, которым стал очутившись в этом мире. Иван уже пробил мои настоящие документы в ЦАБе и никаких меток или сторожков на них оказалось. А это значит, что их можно использовать. Осторожно, не попадая ни в какие истории, но можно жить, своей настоящей личностью и это здорово. Теперь случайная встреча со знакомым не грозит мне провалом. Конечно, таковых мне лучше избегать, но мало ли.

Автобус качнуло на выбоине и пожилой мужчина в светлой рубашке, сидевший рядом, оживился.

— Сейчас уже почти приехали. Вон за тем поворотом на остановке выйдем.

Я молча кивнул. Мужика звали Николай Петрович. Именно он продавал дом доставшийся ему после смерти сестры. Домом он заниматься не хотел и потому решил избавиться от участка, пока за него еще можно было что-то взять.

Автобус остановился у пыльной остановки. Мы вышли наружу. Я медленно огляделся. Поселок неподалеку от Анапы был еще совсем не тем курортным Витязево, который я помнил по своей прошлой жизни. Никаких частных гостиниц, кафешек, аквапарков и толп отдыхающих. Обычный, прокаленный солнцем, южный поселок конца восьмидесятых.

Пыльная дорога. Белые домики. Абрикосы, персики, кусты малины и смородины. Виноград плетущийся по навесам во дворах. Квохчущие куры за заборами, сосредоточенно разгребающие землю в поисках червячка или зернышка. Редкие машины и благостная тишина.

Но я слишком хорошо знаю, каким станет это место лет через пятнадцать-двадцать. Именно поэтому я сейчас здесь. Мы прошли по улице прямо, потом свернули на боковую улицу в сторону лимана и остановились у старого покосившегося деревянного забора.

— Вот. Пришли. — сказал Николай Петрович. Просунув руку сквозь деревянные планки, он откинул крючок, открыл калитку, пропуская меня вперед. Я вошел внутрь и огляделся.

Участок был большой. Соток двенадцать, не меньше, а может даже и побольше. Старый фруктовый сад давно запустили. Под большими абрикосовыми деревьями на потрескавшемся асфальте, валялись уже сгнившие абрикосы. Молодая вишневая поросль разрослась по саду