Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

ее пронзали иголки, кожу жгло так, что хотелось содрать с себя все, соскоблить. С душой происходило что-то ужасное, непоправимое. Даже способность к восстановлению сейчас едва ли могла ей помочь. Черная магия вгрызалась в Лиссу и мучила, доводила до безумства…

На какие-то доли секунд пленница пришла в себя и увидела, что лишь один толчок отделяет ее от изнасилования, чужая ручища уже мнет ее раненую грудь, и Мелисса ревет вновь. Демоническая сила пробуждалась внутри, собиралась из клубка боли, ненависти, предательства, гнили, безумства и если бы только она могла освободиться, то сожрала бы их, и сама насадила на вилы, когтями бы прорвала себе путь к их душам, стерла в крошку и глумилась бы за Талли, за Мицаха, за невинных существ, жизни которых так глупо оборвались сегодня.

Удар ужасной силы снес дверь с петель, и все в комнате обернулись. Сейчас они выглядели как сурикаты, устремившие головы в одну сторону. Носок черного массивного ботинка показался за порогом.

Мелисса собралась с духом и закричала от радости, ликуя, хотя это больше напоминало хрип подстреленной антилопы перед последним мгновением жизни:

– Вели… – только ее голос оборвался, стоило мужчине войти внутрь, – …цифер!

Она задержала выдох в легких и прошептала с облегчением:

– Люцифер.

Мужчина услышал. Он услышал каждый ее нервный вздох, увидел взмах ресниц, скатывающуюся алую слезу и мстительную улыбку.

Глаза обманывали девушку и показывали следующие случившиеся события в замедленном темпе, словно мир стал жить на черепашьей скорости, на самом же деле расправа случилась за один львиный прыжок…

– Лиссенок?

Ошарашенный обстановкой, мужчина позволил себе сказать лишь одно слово и тут же ударом ноги повалил на пол ближайшего из десятерых столпившихся в комнате насильников и всмятку размозжил его голову, мозги остались на полу. Следующего он располовинил, разорвав грудную клетку, и безжалостным молниеносным ударом вновь размазал голову, как и первому. Сжал башку третьего рукой в кулак, раскроил череп в ладони. Началась паника. Столпившиеся заголосили, бросились в рассыпную, но застыли на месте, скованные магией Повелителя. Один за другим дьявол избавлялся от каждого, кто посмел просто взглянуть на его принцессу. Зову Повелителя подчинялись даже стены, потолки, ковры и камни. Они хватали и засасывали мужчин. Комната закружилась. Верх и низ сменили положение, теперь не в бреду, а наяву перед глазами Мелиссы летали голые демоны, явившиеся на «пирушку по случаю ее изнасилования».

Касикандриэра и Лилит попытались сбежать, но картины, висевшие на стенах, поймали их и затащили внутрь рамы. Демоницы забились, пытаясь выбраться, но не могли покинуть изображение и лицезрели из-за стекла, в какую кашу превращаются их прихвостни и подельники под тихий хохот сошедшей с ума Мелиссы.

В спальню влетел Гроар и огромной дубиной убил сразу двоих, не оставив после несчастных даже лужи, лишь жженый алый пепел. Последнему выродку Люцифер одним движением выдрал из спины позвоночник.

Очистив помещение, он подскочил к Лиссе. Обрубил все Адские Жгуты, и девушка рухнула в его объятия. Ее била дрожь от припадка, веки нервно дрожали, белки глаз закатывались и появлялись, закатывались и появлялись, зубы стучали и хриплый хохот вырывался изо рта.

Глава 20. Небесная Кузница

Аиррэль

Время в заключении текло медленно, и нельзя с уверенностью сказать, сколько прошло лет или дней. Когда меня бросили в темницу Башни Смерти, Серафимы приказали связать крылья Небесными Жгутами, приковать и подвесить за стены и высасывать силы, пока я не смогу сопротивляться, пока не ослабну достаточно.

Небесная кузница – место изготовления смертоносного оружия и самая гиблая тюрьма во всем Небесном царстве. В темницы не проникал дневной свет, не было воздуха – лишь тьма и чернь. Промозглая, холодная и одинокая. Благословения меня лишили, как только душа пересекла порог камеры. Свет сменился тьмой. Она окутывала, подбиралась, уничтожала, пытала и измывалась. Я не боролся и не сопротивлялся. Сдался, как только согласился быть связанным. Эмпириан приказал стражникам периодически тыкать в меня копьями, резать, источать силы быстрее. Ангелы смотрели на меня опасливо, пытали осторожно и бережливо, так что Святейшему пришлось вмешаться и заменить экзекуторов. Серафим споро нашел моих обожателей и поклонников, чьи семьи я разрушил и чьих близких убил. Падших, но разве есть до этого кому-то дело?

Новые стражи старались выслужиться и издевались с невиданной беспощадностью и яростью. Злились и ненавидели меня еще и за то, что после нескольких часов пыток сломать так и не могли.

– Считаешь, что я раскаюсь? – засмеялся я, теряя золотой свет.

– Я буду счастлив увидеть, как тебя уничтожат! – Легионер проткнул меня копьем насквозь, оставил прорезь в душе. Золотая кровь хлынула изо рта и из зияющей дыры.

– Что ж ты остановился? – Поднял на него взгляд, ухмыляясь дерзко, вольно. Я слишком долго был командиром и умел смотреть так, что от одного взгляда хотелось пасть ниц. За эту мимолетную слабость перед моей силой ангел вновь пырнул меня, разрезал по диагонали, и сгустки души соскочили с его оружия. Проплыли в воздухе и уничтожились. Что ж. Такими темпами я и до Суда не протяну, как и запланировал. Святейшие давно ввели правило: прежде, чем явиться на Суд и предстать пред Богом, душам следовало пройти «…процесс очищения от грехов», «…переосмысления», «…подумать над своими ошибками и стать покорными». Последнее в моем случае утопично. Есть лишь две личности, перед коими я мог встать на колени – Бог и моя жена. И они оба сейчас слишком далеки от меня, недостижимы.

Простит ли ОН меня? Поймет? А она? Узнав всю правду? Примет ли меня таким? После того, как я понял, что Скай – это и есть Миэль, долго не мог свыкнуться с открытием, мне требовалось время, чтобы переварить все, обдумать, осознать, и это заключение пошатнуло мою веру в наше общее будущее. Я испытывал отвращение к самому себе, ненавидел и пытки воспринимал как снисхождение. Пусть делают больно. Я заслужил и не хотел жить. Как только меня схватили, мой план состоял в том, чтобы умереть до Суда. Зачем ждать приговора? Ради чего? Я должен отпустить Скай. Дать ей свободу. Не мог позволить остаться рядом со мной, когда я сам не могу себя простить и не заслуживал ее любви.

Прости меня, любимая. Я хочу, чтобы ты жила счастливо, а рядом со мной лишь умираешь, если не от моей руки, то от чужой.

– Надо бы выколоть твои глаза, Архангел. Раздражают своим светом.

– Не отказывай себе ни в чем.

Глаз я лишался в первую очередь и чаще всего