Терра. Часть 1 - Маргарита Боулес

в первые секунды. Легионеры не могли выдержать блики и свет аквамаринов. Благословение и проклятье. Вот такие у меня глаза. Кто-то за них меня любил, а кто-то терпеть не мог и ненавидел. Со временем я привык чаще находиться в слепоте, чем видеть, прислушивался к звукам и шагам. Научился жить в кромешной тьме. Постепенно зрение возвращалось, склера восстанавливалась, как и зрачок, зарастали раны, и я снова видел, но ровно до того момента, как в темнице появлялись палачи. Моя душа страдала и рвалась, не могла перенести оковы, не могла выстоять против тьмы без света и меркла.

Время шло. Небесные Жгуты сняли, когда я ослаб настолько, что не мог стоять на ногах. Стражники приходили реже, били сильнее, беспощаднее, чувствуя власть и превосходство. Они даже не знали, что, причиняя физическую боль, избавляли меня от душевной. Пока я лежал без сознания, пока мучился от боли, душа болела меньше, и не так резали воспоминания. Не так хотелось умереть от безвыходности. Я жил воспоминаниями, перемалывал в голове наши слова, ссоры, объятия, минуты и часы, проведенные вместе, и понимал, как мало…Так мало мы были вместе. Вспоминал ее рисунки и чувствовал себя ничтожно.

– Прости меня, Скай. Я сделал все, что можно, и все, что нельзя, но ни капли не жалею.

Негласно меня лишили титула и званий. Никто. Я стал никем и больше не мог услышать никаких молитв, ничьих слов. Серафимы отрезали меня от мира, лишили всего. Братьев в темницу не пускали. Лишь раз наведывался Митраэль и просил держаться, нагнал стражей, и пытки прекратились на какое-то время, а потом возобновились с новой силой.

После очередных пыток я пришел в себя: зрение расплывалось, стены кружились. Схватился за голову. Встал, оперся о ледяной камень. Приоткрыл глаза. Тьма. Всегда тьма. И шаги в глубине. Отчетливые, знакомые шаги. Поступь брата я узнал за мгновение.

– Велиал?

– Хреново выглядишь, братишка.

– Твоими молитвами, – хрипло усмехнулся. – Не переживай, справляюсь.

Его силуэт сливался в темноте, глаза не видели, и я лишь хмурился и прислушивался к голосу передвижениям демона.

– Вижу, Небесные беспощадны к своим генералам и легендам. Чем отплатили тебе Небеса за службу? Унижением и пытками?

Я знал, что демон не ждет ответа и вопрос риторический, но я задумался. Он подошел ко мне ближе. Темная тень всколыхнулась.

– Как ты здесь оказался? Ты не можешь находиться…

– Так ли это? – оборвал он и послышалась язвительная усмешка. – Думай, Аиррэль.

Я моргнул, пытаясь переварить новую информацию.

– Это Небесное царство. Как такое может быть? Ты изгнанный демон…

– Верно, ответ вертится у тебя языке.

– Гибриды твоих рук дело.

– Давно ль понял? – Велиал посмеивался, и приглушенное эхо пробежалось по кругу камеры. – Что ж не сдал братьям?

– Я плохой командир. Отвратительный Архангел. Видишь сам, наказан за измену. – Усилием развел руки в стороны и почувствовал, что стоять нет мочи.

Велиал хмыкнул, взял меня за локоть и заставил сесть на холодный пол. Помог облокотиться о стену, а сам продолжил вольготно гулять по камере.

– Ты умрешь до Суда, если так и дальше пойдет.

– Уходи, пока Эмпириан не поймал тебя и не пошел по следу.

Я был рад его видеть, слышать и говорить с ним. Не думал, что свижусь еще раз, уже попрощался. Слышать язвительный и противный голос братца оказалось пением для моей души. Камера наполнилась ароматами пряностей и корицы.

– Думаешь, если я сумел проникнуть в Небесную Кузницу, меня кто-то сможет остановить? Сомневаюсь.

– Кто ты?

– Вспомни, где мы встретились впервые.

– В далеком мире Пустошей.

– Да.

– За тобой кто-то гнался, а я помог тебе сбежать от погони.

– Так ли это?

Я сконцентрировался, пытаясь припомнить прошлое.

– Ни от кого я не убегал. Я возвращался из Нижнего Мира и прыгал по мирам, где буйствовала Тьма.

– Но это было до падения Люцифера. Задолго до падения. Нижнего мира не существовало… – Я осекся и повернул в его сторону голову, следуя за звуком передвижений, но глаза видели лишь тень. Велиал ленно огибал камеру, шагом наполненным уверенностью и могучей силой, которой сейчас я чувствовал в нем так отчетливо.

– Ты просто подвернулся у меня на пути, я не собирался ни с кем дружить. Я никогда не был легионером.

– Хоть раз расскажи мне все, не таясь, – потребовал я ответы.

– Это ты решил, что я ангел, по белым крыльям за моей спиной, и по доброте душевной помог. И верно, кто ж еще мог носить отличительную черту легионеров? Я разыграл представление, поиздевался, а ты поверил, помог спрятаться, укрыться, не задавал лишних вопросов. Я часто попадал в передряги, потому что владел силой, не подвластной никому из вас. Мне подчинялись твари Нижнего мира, сама Тьма. Я жил на два мира: ни ангел и ни демон. Изначально я был плохим, Аиррэль. Я первоначальное зло. Вечное. На службе Эль-Морты. Она – моя мать, первая, кто подарила жизнь, вложила в руку оружие и приказала истребить все сущее, то я и делал. – Велиал шаркнул подошвой и привалился к гладкой круглой стене напротив меня. Мой шок, видимо, отразился на лице, потому что брат хмыкнул и продолжил веселее, хотя мне становилось дурно от его исповеди: – Спустя вечность я захотел измениться. В Эль-Элионе было что-то такое неуловимое, от чего я чувствовал себя «мерзко» и в равной степени «одухотворенно» рядом с ним. И волей-неволей тянулся к Свету. Видимо, тьма во мне хотела испить до дна всю красоту мира. Самая темная бездна будет желать самой яркой звезды и, встретившись, они самоуничтожатся. Дядя одарил меня частичкой своей души, привлек на свою сторону. Почти второе рождение или перерождение, чтобы уже управлять Нижним миром, подчинять Тьму. Во мне всегда боролись две сущности: тьма и свет.

Послышалось копошение, клацнула крышка портсигара, зажглась сигарета, и после затяжки «незнакомец» у противоположной стороны стены продолжил излагать свою историю, от которой у меня волосы на голове вставали дыбом, а слова терялись где-то в горле, алфавит я полностью забыл от остолбенения.

– Я отрекся от Матери и стал подчинялся Отцу. Эль-Элион поставил меня тайком следить за Самаэлем, чтобы его первенец оставался недостижим для Эль-Морты. Однако… После нескольких лет в одиночестве мне встретился один презабавный ангел, и с ним моя вечность стала веселее, бремя переносилось легче. Сначала я безбожно шалил (ну, оказалось, не все возможно исправить, и разом святым не станешь), а голубоглазый покрывал мои делишки, помогал, вытаскивал из передряг и как-то случилось так, что мы подружились. Чем взял меня этот паренек, ума не приложу, – Велиал засмеялся, а