Аид. Любимец судьбы - Елена Владимировна Кисель

– Зевс. Ты что же, думаешь один на один против него выйти? Понимаю: тебя Кроноборцем зовут, но вот так по-глупому сунуться… Втроем пойдем. Не только молния, но и трезубец… Аид?

– Нет. У меня другой противник.

Замерли Афина и Арес – проскользнула между братом и сестрой змейка понимания. Понимают, что нужно молчать и делать вид, что ничего не слышали.

И никому ни о чем не рассказывать.

Замерли трое Кронидов, которые когда-то клялись на жертвеннике идти на войну вместе. Глаза – серые, карие и черные – связали три взгляда в один.

– Ты говорил, что серп Крона не может держать никто, кроме него самого, – тихо предупредил младший.

– Не может удержать. Держать – вполне.

И молчите. У вас тоже роль незавидная – не мне же наносить удар.

Больше я не говорил ничего, вслушиваясь в пояснения, впитывая расположение войск, ситуацию с оружием и продуктами, новости о союзниках, известия о недавних стычках…

– Лапифы из Эпира должны прибыть через месяц. Очень настойчиво просились в союз. Каялись, что навлекли на себя мой гнев.

– Угу. Незримый гнев, так, что ли? Его за век на себя кто только не навлек. Эй, незримый гнев… не желаешь что-нибудь добавить? Доходили слухи, что ты царя этих лапифов в козла перекинул, да еще прямо на ложе? А что жена его не сразу разницу заметила – это пра…

– …Остров Коркира. Вот здесь. Долина почти в самом центре, охрану нужно будет усилить. Там сейчас крупнейшая палестра[39] для детей союзников, обучают Аполлон и Гермес, но они там не всегда…

– На острове и девочки тоже. – Это Афина, нервно барабаня пальцами по копью. – Матери просят передать своих дочерей под охрану Артемиды, это сборище разрастается с каждым днем, и нужно что-то делать.

– Боятся гнева Крона, так, что ли? – хмыкает Арес.

– Боятся. Потому и отсылают детей. Но не держать же войска на островах… Посейдон! Из морских кто-нибудь может взяться за охрану?

– На Коркиру? Это можно. Поставлю туда своего старшего – Тритона, из соглядатаев там нереиды все больше… можно пару морских драконов взять, это которые с нами…

– Загрей присмотрит, – машет рукой Зевс, не обращая внимания на вопрос в моем взгляде.

Посейдон тут же наклоняется, поясняет шепотом. Ага, еще один сын. Да так, от нимфочки какой-то. Говорят, Зевс в быка перекинулся, чтобы ее соблазнить, – ну, сынок и народился: рожа такая, что уж лучше б с бычьей головой, что ли. А Громовержцу проворный сынишка по вкусу пришелся: даже молниями своими ему играть разрешил.

– Ну, тот как-то чуть дворец не разнес – расшалился. Теперь вот со всеми, в палестре, на Коркире. Малышня его за главного считает…

Отмахиваюсь. Да какая разница: Загрей – не Загрей, палестра, Коркира…

Тут дела поважнее.

– Несколько месяцев, во всяком случае… Заставы нужны – вот здесь. Чтобы ближе их не подпускать. Если они сейчас начнут двигаться…

– Не начнут. – Это голос Зевса. Сверх не добавлено ничего, но спорить не хочется: не начнут.

Потому что Крон тоже готовится к последнему бою. Отвоевав у нас большую часть Фессалии, наводнив ее своими шпионами, – прячется за обширной территорией и копит войска, которые можно двинуть к Олимпу.

– …Шлем в помощь. Думаю, Гермес с разведкой справился бы лучше всего.

– Ф-ф-х! – Открытое презрение в глазах у Ареса. – Этот пролаза!

– Вот потому что пролаза – и справится. Аид, хтоний одолжишь?

А ты, брат, своими молниями не поделишься ли?

– С возвратом.

– Конечно.

Афина, Арес и Посейдон переглядываются со странными усмешками. «Ну-ну, – говорят усмешки. – Посмотрим, как ты будешь свой шлем назад выцарапывать…»

– С разведкой и союзниками ясно, в ближайшее время определятся сатиры с крайнего юга – здесь я прослежу. Оружие – Циклопы и Гефест. Аид, тельхины выдержат в стороне? Хорошо, тогда можно будет у них сторговать пару тысяч мечей. Нам и панцирей-то не хватает. Нужен будет гонец…

– Гермес, – в один голос, втроем и безоговорочно.

Он у них тут что – незаменимее Зевса? Хотя… если судить по количеству хитрости на физиономии…

– Сколько у нас получается на все? Три месяца?

– Четыре или пять, не меньше. Пока подтянутся, пока снабжение… Нектар со страшной скоростью пропадает. – Голос младшего срывается в низкое недовольное ворчание. – Все самому делать приходится… куда они его девают, спрашивается?

– Гермес, – хором предполагают Арес и Афина, один с мрачным видом, вторая с мудрым. Громовержец отмахивается. Водит загрубевшим пальцем по карте, расстеленной на столе.

– Циклопов из кузниц на Лесбосе придется на Олимп перевести: молнии нужны будут постоянно. Пять месяцев… совсем затихать нельзя, нужно сделать вид, что хоть как-то трепыхаемся. Отвоевать пару крепостей, потом отступить, еще завоевать…

– Чтобы было похоже на конвульсии, – спокойно уточнила Афина. Мелодичный голос холодил по-оружейному. – Чтобы видно было: наша армия бросается на войско титанов из последних сил, пытаясь отнять хотя бы крохи. Но не может одержать ни одной победы, пока не появляется Громовержец и не сверкает молния. Громовержец появляется, молния сверкает – и все затихает до следующей битвы. Этим мы надежно удержим Крона в стороне от схватки: он не выйдет в бой до последнего момента…

– Да. – Зевс озорно усмехается, пощипывая все еще не слишком густую бороду. – Да… вот только руководить этим должен надежный лавагет. Посейдон?..

Жеребец оборвал свое ожерелье из ракушек – те зазвенели о пол. Встопорщил и без того вечно встопорщенную гриву.

– Да я… нет, наверно. Лестно, конечно. – Странный, похожий на лихорадочный, блеск в глазах. – Только я вряд ли смогу… знаешь, вряд ли смогу проигрывать до твоего прихода.

Секундная тишина. Скрестились два взгляда – серый и карий. Черный вообще не при делах – в карту упирается.

– Аид?

– Ладно.

Хтония у меня не будет – ну что ж, гневу незримому пора становиться гневом зримым и осязаемым. А что придется отступать до прихода Зевса – этот обман не хуже прочих, Ата могла бы гордиться таким ходом.

Еще несколько часов мы сидели, обсуждая новости с рубежей и возможную расстановку войск в будущей битве. Афина сыпала дельными советами, Арес багровел и всем своим видом провозглашал: «Ну, подожди, я на поле боя отыграюсь!» – небось напросится ко мне в подручные, изображать военные конвульсии. Посейдон сидел мрачнее штормового моря и нервно дергал себя за ус. Ушел он первым, с хмурым недоумением рассматривая оторванный ус.

Я задержался, чтобы сказать Громовержцу три самых важных слова.

– Ты не решился.

– После того как был там, – тихо ответил он, отворачиваясь, – вряд ли и решусь.

– Но ты понимаешь, что силы