Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

оглянулась. Она бы никогда не смогла определить возраст стоящей перед ней женщины. Не то седые, не то просто светлые, как у валлонов, волосы, смугло-бледное лицо, которое казалось бы молодым, если бы не пронзительно-мудрый и спокойный взгляд больших лучистых глаз. Высокую, худощавую фигуру свободно облегало длинное белое одеяние с серебряной каймой, на голове поблескивал тонкий серебряный обруч, украшенный улларином. Этот полупрозрачный белый камень ещё называли гаосан – «поглощающий свет». Священный камень богини Камы как бы впитывал свет, не излучая его. Гинта поняла, что перед ней служительница бледной луны. И великая инкарна Айданга.

– Ты служишь ещё и Эрлину? – спросила Гинта.

– А ты думала, что только ты служишь ему? – улыбнулась женщина.

– Я знаю, у Камы свой интерес к солнечному богу…

– Я говорю не о солнечном боге.

– Но разве это не бог солнца?

– И да, и нет. Эрлин – двуединое божество. Он неразлучен со своим отражением-двойником. Ведь он – дитя стихии Лиллы, а отца у него два – Тьма и Свет.

– Этот, – Айданга показала на отражение в озере, – хранитель тайн. Он загадочен, как и вода, стихия-мать, которая прячет свои секреты под обманчиво-светлым серебристым покровом. А второй – дитя Нэффса, впитавший в себя небесный свет. Это бог гармонии и разума, стремящийся проникнуть в тайны своей матери. Он старается тайное сделать явным, одолеть стихию, окончательно оформить те многочисленные смутные образы, что рождаются в её лоне. Мать-стихия подобна фантазии художника. То, что роится в ней, – это сны творца, бурные, страстные, полные самых дивных образов и причудливых форм. Порой они сводят мастера с ума. Но он взывает к рассудку, который упорядочивает, оформляет эти яркие образы, придаёт им законченный вид. Эти двое олицетворяют два начала. Здесь только одна статуя, ибо это двое в одном. А может, даже трое… Дитя одной матери и двух отцов. Вечно юный бог, причастный к тайнам своей матери и стремящийся вынести их на свет. Эрлин, похитивший солнечный глаз.

– Эйрлинн, – прошептала Гинта.

Солнечный луч, струясь сквозь отверстие в потолке, вспыхнул ярче, и девочке показалось, что бог беззвучно рассмеялся.

– Как сюда проникает свет? Ведь пещера не у самой вершины горы…

– Это глубокий световой колодец. Здесь таких много, есть и гораздо глубже. Весной и осенью, в сезоны сильных дождей, водопад бушует так, что сюда вместе с солнцем проникают струи воды. У валлонов есть легенда о юном Эрлине, который то опускается под воду, то выходит на сушу и живёт среди людей. Эрлин, побеждающий зло. О нём сложено множество песен. В песнях и преданиях это имя произносится просто и кратко – Эрлин. А как его следует произносить, чтобы услышал бог, знают далеко не все. Да всем и ни к чему это знать.

– Это святилище древнее?

– Да. Его основал Диннувир. Он нашёл в этой пещере убежище, когда спасался от врагов. А статуя сделана с его друга Вальгама.

– Это тот, кто его проклял?

– Настало время покончить со всеми этими древними проклятиями. Пусть все, кто любил и страдал, вновь обретут друзей и возлюбленных. Я должна тебе многое сказать, девочка, ставшая нумадой в том возрасте, когда другие ещё ходят в абинтах.

– Ты ждала меня?

– Обычно я не жду, а вызываю. Сегодня ночью я позвала тебя.

– Вот как…

Выходит, правда, что служительницы Камы умеют посылать сны.

– Пойдём со мной, – сказала Айданга.

Они долго шли по узкому тоннелю, ведущему вниз. Диуриновые стены и ступеньки излучали слабый свет. В какое-то мгновение Гинте показалось, что эта странная бледная женщина без возраста – подруга Ханнума и ведёт её не иначе как в Нижние Пещеры, холодное царство мёртвых. Страшно ей, однако, не было. Есть вещи страшнее смерти. И важнее, чем твоя личная судьба, обозначенная границами твоей нынешней земной жизни. Главное, чтобы эта жизнь не оказалась последней. Так же, как и жизни твоих близких. И всей ангамы. Гинта чувствовала: ей предстоит узнать что-то очень важное. Быть может, что-то ужасное. Она с детства привыкла слышать: у служителей Камы есть тайны, которые они не доверяют никому, и знания, которые они передают только избранным. И как правило, из числа своих. Теперь выбрали её. Почему?

Наконец они очутились в какой-то странной пещере. На первый взгляд она показалась Гинте огромным залом, стены которого тонут в призрачно-мерцающем тумане. Присмотревшись, она увидела, что вокруг неё зеркала. Стены-зеркала, раздвигающие пространство и создающие впечатление бесконечности. Гинта поняла, что это аллюгин. На самом деле пещера была не так уж и велика. В центре её темнело маленькое озеро, а в глубокой нише стояла статуя трёхликой женщины. Одно лицо смотрело вниз, второе прямо перед собой, а третье вверх. В древних песнях и сказаниях Каму иногда называли Трёхликой. У ног богини лежал огромный вунх, выполненный столь искусно, что Гинта едва не приняла его за живого. Обе фигуры были сделаны из полупрозрачного диурина и пылали в серебристом тумане холодным белым пламенем.

– Владычица трёх миров… Кажется, так называют ту, которой ты служишь?

– Любая власть приходит к концу, – произнесла Айданга, и Гинта уловила в её голосе печаль. – Но лучше пусть умрёт она, чем… Передай своим, что сегодня ты не вернёшься. Слишком долгим будет наш разговор.

– Меня не потеряют, – пожала плечами Гинта. – Я давно уже не отчитываюсь, куда и насколько ухожу.

Айданга напоила её каким-то терпким настоем, от которого у Гинты сперва закружилась голова, а потом она ощутила необыкновенный прилив сил и чувство лёгкости во всём теле.

– Я расскажу тебе, как всё было, – промолвила Айданга, усадив Гинту напротив себя. – А ночью, когда взойдёт Кама – сегодня третий день её полнолуния, мы кое-что тебе покажем. Камаиты передают это знание своим ученикам. У меня нет учеников. И они мне не нужны. Если этому миру повезёт, мне скоро будет некому служить.

– Разве боги умирают?

– Разница между богами и людьми не так уж и велика, дитя, – улыбнулась инкарна. – Слушай.

Ты знаешь имя всемогущего бога, чья власть простирается на многие миры. Имя его – Танхаронн или Танхаренн. Беспредельная тьма. А беспредельная тьма и беспредельный свет – одно. Ибо свет рождает только тьма. Она то рождает, то вновь поглощает его, и это происходит со строгой и неумолимой периодичностью – как смена дня и ночи на