"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

И потянулись будни. Многие работали, частью и я. Много тренировок, это чтобы не спиться с чертям алкогольным. Но от долгого сидения на месте, в ожидании весенней навигации, в наших собственных рядах неизбежно начали наблюдаться некоторые элементы разложения. Вопреки даже тому, что всеми силами я старался озадачить людей и нагрузить их работой.

Но бывают такие моменты, что если ты не можешь противостоять, то нужно возглавить. Что я и сделал. Да и мне, как человеку, но не машине, нужно было расслабляться. Да и некоторые лаймы, то есть англичане, слишком возомнили себе. Пользуются, что пока относительное затишье в англо-голландском противостоянии, приплыли тут… Бои в трактирах устраивают.

— Бам! — я с оттягом впечатал правый хук в ухо здоровенному английскому матросу.

Деревянная лавка вздрогнула, пол под ногами затявкал сучковатыми искрами от ударов, а сам англичанин — как билборд на ветру — на мгновение завис над столом, потом рухнул с тяжёлым звонким звонком в лужу пены и остатки пива. Глянулось всё как в театре, только сцена была мокрая от помоев и кровью не пахло, слава богам.

Рядом со мной от души развлекался Глеб, красивым броском через бедро обрушивая на грязный пол бледного английского боцмана. Тот шлепнулся так, что пол содрогнулся, а мы с Глебом обменялись кивками: всё под контролем.

В мою голову полетела тяжелая бутылка, на треть заполненная ромом. Я изловчился и поймал бутылку.

— Чего добро разливаешь⁈ — рявкнул я, ловко перехватывая бутылку за горлышко и отбивая тяжелым донцем выпад очередного островитянина. Донце сшибло его с ног, но бутылка не разбилась.

Отпил немного обжигающей пахучей жидкости и поставил бутылку на соседний, пока еще целый, стол.

К краю глаза я видел, как пятеро моих охранников методично, без суеты укладывают мордами в опилки оставшуюся дюжину англичан. Шаг за шагом, как надёжный шахматный эндшпиль: один давит, второй фиксирует, третий подстраховывает.

— Опять вы поспешили, — с искренним сожалением констатировал я.

Развлечение закончилось, едва начавшись. Вот пусть теперь знают русских. А дело было в том, что в портах Голландии самыми задиристыми и умелыми кулачными бойцами считались именно англичане. И они имели глупость вызвать нас на такие вот «посиделки». Конечно, мне, официальному заместителю Великого посольства, не к лицу было участвовать в кабацких забавах, но стресс нужно было куда-то сбрасывать.

— Всё! — прохрипел на английском моряк, руку которого накрепко заломил Глеб. — Я признаю, вы лучшие бойцы!

— Чего лепечет-то немчура? — спросил Глеб. — Лаятся он, ваше сиятельство, али чего.

— Языки учи, Глебка, пригодится! — сказал я. Усмехнулся и добавил: — Признал наше превосходство немец.

— А! Ну так бы сразу, — сказал Венский, отпуская англичанина и даже заботливо нацепил на него шляпу, предварительно смахнув с ее пыль.

— Ром! — просипел поднимающийся с пола британец.

— Русский солод! — покачал я головой, придвигая им дубовую кружку с нашим напитком.

Англичане с опаской сделали по глотку и замерли. В нашем крепком солоде с добавлением жженой карамели они к своему глубокому удивлению узнали вкус хорошего шотландского или ирландского виски. Но именно такого они точно не пробовали. А нам нужно было расширять потребительскую базу.

Трактир довольно загудел. Вчерашние противники братались с русскими, клялись в вечной дружбе и чуть ли не в любви. Прямо встреча на Эльбе, не иначе. Впрочем, памятуя, что стало с союзниками через пару лет после той исторической встречи, обольщаться не стоило. История — наука циничная: у русского человека нет иного надежного союзника, кроме другого русского. И то, к сожалению, не всегда.

А потом пили. Весело. Я даже песенку спел «Что нам делать с пьяным моряком». Был почти уверен, что моряки ее знать должны. Как я знал, эта песня еще в XVIII веке была популярна среди матросов. Но… не сейчас. Так что вообще становился для англов своим в доску парнем.

Я даже не сразу заметил, как дверь трактира едва не слетела с петель. На пороге стоял Алексашка Меншиков. Я не взял его с собой на эти бои без правил — пусть лучше со своими ровесниками, которых на удивление много на английских кораблях, кулаки чешет.

— Ваше превосходительство! — заорал Александр Данилович прямо с порога, перекрывая гул голосов.

От его тона я мгновенно отставил кружку с ромом. Хмель как рукой сняло. Я подобрался, встал из-за грубого стола и впился взглядом в Меншикова. Он был не просто озабочен. Он был испуган. А уж упрекнуть этого прохвоста в трусости было никак нельзя.

— Говори! — жестко потребовал я, понимая, что произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Война, ваше превосходительство! — выдохнул он, тяжело дыша. — Шведы взяли Псков! Сказывают, уже и к Новгороду подошли… А голландское правительство приказало эти вести от нас утаить! Чтобы чего глупого не натворили. И попросят нас.

Внутри всё сжалось в стальной комок. Я коротко, властно махнул рукой своим бойцам.

Мы вышли из провонявшего куревом трактира. Ледяной морской ветер Амстердама ударил в лицо, окончательно выметая из головы остатки хмеля и благодушия. Игры кончились.

— Так и это не все…

— Что еще? — зло спросил я.

— От государя письмо. Велено тебя оставить в штатах голландских послом. И не вертаться в Россию до иного волеизъявления государя.

Вот это номер! И что делать? Нарушать слово государя? Так это путь в лучшем случае в опалу, а так и на плаху взойти можно. Задачка. И шведы… Опередили же нас на полгода всего. Может кто-то подсказал им из тех, кто знал?..

Денис Старый.

Слуга государев 8. Великий реформатор.

Глава 1

Псков.

17 декабря 1684 года.

Генерал-губернатор Ливонии, фельдмаршал Бенгт Горн, был исполнен невероятной, почти осязаемой спеси. И, надо признать, в этот серый зимний день он был поистине счастлив.

Сложно было сыскать во всей шведской армии офицера, который столь люто, до скрежета зубовного, ненавидел бы московитов. Сам фельдмаршал не смог бы разумно ответить, откуда в нем укоренилась эта слепая, испепеляющая ярость ко всему русскому. Возможно, именно таким и должен был быть идеальный шведский наместник землями, находящимися в непосредственной близости от дикого восточного соседа.

Но была и еще одна причина, разъедавшая душу Горна. Ему откровенно осточертело наблюдать, как через его земли, через балтийские порты, в дикую Московию сплошным потоком текут лучшие умы Европы. Ну пусть и не лучшие, но много людей. Прям паломничество какое-то. Вот, и по осень сразу три корабля прибыли. И люди там и инструменты,