Фантастика 2026-63 - Татьяна Кагорлицкая

Джастин шел чуть впереди, отбрасывая пинками с дороги мелкие камешки. За домами я видела серую полосу океана. Точки рыбацких лодок, еле заметный ряд слабых волн и вездесущие вечно голодные чайки.

— Крис упомянул про легенду, которой тысячи лет. Не тысячи, но не намного меньше. Лет пятьсот есть, тут он прав. Разлом спровоцирован сдвигом коры, а в те времена на разломах строили церкви.

Я кивнула. Так и есть, на разлом клали бревна, скрепленные печатями, на бревнах ставили церковь. Все потому, что священники — экзорцисты — были всегда на посту.

— Землетрясений такой силы больше не было, так, в архивах пишут про какую-то мелочь, даже дома устояли, но разлом все равно прорывался с периодичностью раз лет в пятьдесят. Священники загоняли сущность, ставили печати, и считают, ну уж как верить легендам, что эта тварь набиралась силы с каждым разом и каждый раз загнать ее обратно было все сложней и сложней.

Я прикусила язык, чтобы себя не выдать. До тех пор, пока наука не сделала верные выводы и не поняла, как устранять сущности, иных вариантов и не было. Сейчас хватило бы и того, что у меня было с собой.

— И так как сущности давно не было, последнее упоминание лет сто назад, может быть, тогда жива была прапрабабушка Ланарта, я могу только предположить, что сущность из себя представляет сегодня.

Все та же сущность, но более агрессивная, подумала я. Ей что-то не нравится и она нападает. Сущность, отвязавшаяся от места своего появления. Если принимать за истину то, что Джастин заблуждается, а Кристиан прав. У меня появились сомнения, обоснованные, что запутывало все сильнее.

— Кто-то из Ланартов после очередного бунта решил показать себя хозяином этих мест. Так возник этот замок на месте разлома. Не слишком ему везло — пожары один за другим, Ланарты мерли, но это мелочи, кто не мер в те дикие века.

А здесь я была с Джастином солидарна. Я никогда не понимала тоску по былым прекрасным временам без качественной медицины, быстрого транспорта, крепкой социальной поддержки. Красивые платья и рыцари в нелепых доспехах — такая утрата, пожалуй, лишь дополнительно огромный плюс ко всему, что человечество получило вместе с прогрессом. Эпохами можно любоваться в старых нетронутых городах, таких, как Кэр Керриг, но беспощадные войны и сотни тысяч жертв эпидемий лучше оставить историкам.

— Проклятая семья, — Джастин задрал голову вверх. Прямо над нами летела чайка с добычей — крупной рыбиной. Я позавидовала ей — мне бы так, но мне вряд ли удастся. — Даже те, кто изначально не Ланарт. Достоверно я знаю только про мать Криса. Какая-то… нет, не певичка из ресторана, но наследственность там лучше не изучать, здоровее сам будешь. Онкология, но… — он проводил взглядом чайку и повернулся ко мне. — Ланарты полагают — истина похоронена, но все знают, что ее светлость впала в алкогольную кому и из нее уже больше не вышла. Дорвалась до бутылки. Вся семья княгини Ланарт, каждая женщина, даст фору десятку сельских пьяниц.

«Ее смерть все полощут», — как наяву услышала я. Еще одна неувязка в рассказе Кристиана. Для человека, который нуждался в помощи, он очень много успел солгать, но зачем?

— Я слышала, что о ее смерти ходят слухи, — бросила я наживку. — То, что ты говоришь, уже не слух.

И никому не интересно в стриме слушать то, о чем и без того известно всему Керригу. Просмотры — максимум, что можно из этого извлечь.

— То, что я говорю — да. Слухи: князь сам спихнул жену с лестницы — это первая версия, вторая — что он ее отравил, третья — что огрел по голове бутылкой. Слухи не о самой княгине Ланарт, сколько о ее непостижимом супруге. Княгиня мало кому важна… Князь вывернул все карманы и пожертвовал на больницу, как ты понимаешь: это молчок. То есть: не говорим об этом при князе и при его сынке тоже помалкиваем. Так что? Реклама на тысячу паундов, — Джастин увеличил ставку. — У тебя хорошая камера наверняка, даже если ты имитируешь сэлфи. Ты мне фото, если получится, тут я не настаиваю, я понимаю, сущность не фотомодель. Я тебе — рекламу. Договорились? Мне и пытаться не стоит пролезть в замок Ланарт.

— Он ведь не охраняется, — вздохнула я и уставилась на серую бесконечную гладь.

Не охраняется замок, где столько ценных картин. Которые пропадают, однако, непостижимым образом за одну ночь.

И как хорошо, что в поселке нет отравляющего запаха океана, покачала я головой, здесь выпечка, свежеструганные доски, краска, которой жители подновляют дома, цветы, что угодно — уютное и домашнее. Мирный быт убивает яд иллюзий свободы.

— Я не такой отвязный как ты, — усмехнулся Джастин. — Вот ты узнала, что с тобой может быть, что ты чувствуешь?

«Досаду на то, что вы все либо врете, либо молчите», — мысленно ответила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не знаю. Мне сложно бояться того, чего я не представляю. Иначе можно просто не жить.

— Тоже верный подход. — Джастин помахал рукой кому-то на проплывающей лодке. — Пока ты не делишь постель с кем-то из Ланартов, тебе однозначно ничего не грозит. Джейкоб же выжил…

Мы расстались не то что друзьями — партнерами. Я не собиралась предоставлять Джастину информацию, которую он от меня теперь ждал, как он понимал, с полным правом, и не испытывала никаких моральных терзаний. Тайна следствия, и кто виноват, что я вынуждена притворяться. Люди — и только они.

Я шла по пустынному пляжу. Летом здесь выставляли лежаки, разгуливали туристы и местные жители делали выручку на год вперед за какую-то пару месяцев. Аттракционы, анимация, фотографы — и Джастин определенно был тут как тут, но, может, и нет. Кому он продает информацию про финансы Ланартов?.. Экскурсоводы таскали туристов на скалы, пересчитывая их постоянно и сравнивая, сколько кошельков набрал конкурент. Машины травили выхлопами воздух, кемпинги разваливались на части от наплыва людей и чашка кофе в дерьмовой забегаловке стоила три паунда.

Я нашла огромный валун у самой кромки воды. Океан облизал сапоги, оставив на них следы соли — вода высохнет, белая полоса будет напоминать, что я была на краю света. Наверное, я не стану ее смывать, пусть живет как добрая память. Я влезла на валун и смотрела, как океан пытается дотянуться до моих