Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Алексей Карпов, закурив электронную сигарету (нарушая три протокола сразу), громко спросил у Нильссона, который нервно пялился на трубопроводы:

— Эй, блондин! А пепельницы тут предусмотрены? Или водку пить будем прямо из горла, по-русски?

Нильссон вздрогнул и пробормотал:

— Курение… в жилых секторах… запрещено. Пожароопасность…

Карпов расхохотался.

— Ох уж эти евростандарты! Жить-то тут будем, или в музее?

Лукас Ван дер Вегт, побледнев от вопиющего нарушения Карповым правил, сверялся с планшетом.

— Сектор Альфа, Зал Б-1. Распределение по каютам должно начаться через…

Его перебила Лефевр, вернувшаяся от Ростовцевой

— Лукас, ты не поверишь! Ростовцева уже нашла здесь военную применимость! В пыли!

Ван дер Вегт вздохнул:

— Элоиза, фокус, пожалуйста. Протокол. Нам нужно…

Финн Нильссон, не отрывая глаз от узла труб, перебил шефа.

— Коммандер… посмотрите. Гидравлика. Соединение под сектором Гамма… оно ненадежное. Вибрация будет вызывать утечку.

Ван дер Вегт застонал:

— Финн, не сейчас…

Кенджи Такахаши стоял в тени колонны, неподвижный, как статуя. Его холодный взгляд анализировал толпу. «Келлер: инструмент. Высокий КПД. Звягинцев: оружие. Непредсказуемо. Ибарра: фактор риска. Эмоциональная нестабильность. Карпов: хаос. Требует нейтрализации.» Мин-Хо Ким, ерзая рядом, спросил:

— Сенсей Такахаши, вы знаете, где тут ангары? Хотя бы посмотреть на «Светлячка» издали?

Такахаши не повернул головы.

— Терпение, Мин-Хо. Всему свое время и место.

Прия Вадхва, затеяв разговор с инженером Аджеи о сплавах шаттла, вдруг ахнула:

— Кваме! Твоя работа над термостойкими полимерами для АСВ! Я читала! Гениальное использование местных минералов!

Аджеи широко улыбнулся.

— Спасибо, Прия! Простота и надежность — наш принцип. Не то что эти… — он кивнул в сторону группы ФСА, где Вандербильт язвительно комментировал оборудование.

Вандербильт, проходя мимо группы СЮН, громко бросил в сторону Ибарры, размахивавшего руками перед эль-Сайедом:

— Осторожнее, доктор! Ваш неуемный идеализм в глубоком космосе — это не добродетель. Это балласт. Или… билет в один конец.

Ибарра обернулся, лицо покраснело.

— Арчибальд? Опять твои циничные шуточки? Взаимопонимание — это не балласт, это кислород для души!

Айша Диалло шагнула вперед, блокируя взгляд Вандербильта.

— Доктор Вандербильт, без способности понять друг друга мы не решим ни одной проблемы, которую не осилит один блок.

Вандербильт фыркнул.

— Взаимопонимание? Скажите это вашему новому «другу»! — он резко кивнул в сторону Звягинцева, который наблюдал за перепалкой с явным удовольствием. — Когда его начальство решит, что ваш «кислород» угрожает их интересам, вы быстро вспомните, что такое реальность!

Звягинцев лишь усмехнулся, коротко и зло. Карпов крикнул через головы:

— Ай, доктор умный! Правильно глаголет! Улыбками космос не покорить! Лучше бы про водку подумали, а? А то замерзнем тут, как щенки на морозе!

Смешки раздались в группе РФД и некоторых других. Ван дер Вегт закрыл лицо рукой, шепча:

— Протокол межблокового взаимодействия… пункт первый… уважение…

Давка. Гул голосов, смешанный с шипением вентиляции и гудением оборудования. Запах пота, озона и пыли. Нервные взгляды, натянутые улыбки, откровенная враждебность. Казалось, стены сжимаются. Это был не старт великой миссии. Это был сброд эгоистов, фанатиков, карьеристов и горстки настоящих идеалистов, загнанных в одну каменную ловушку под названием «Ковчег». Разговоры о единстве человечества висели в воздухе тяжелой, язвительной насмешкой.

Гул стих не сразу, а как бы захлебнулся. Двери на противоположном конце зала распахнулись беззвучно. В проеме возникла фигура. Невысокая, коренастая, в утилитарной форме защитного цвета без знаков различия, только шеврон ОЕЗ на рукаве. Лицо — как высеченное из того же базальта: жесткие скулы, глубоко посаженные глаза, короткая серая щетка волос. Он не кричал. Просто шагнул вперед, и волна тишины покатилась перед ним, гася последние разговоры. Даже Карпов замер с электронной сигаретой у рта. В наступившей тишине его шаги по металлическому настилу грохотали, как удары молота.

Начальник Учебного Корпуса Петер Илич остановился ровно по центру, его взгляд, плоский и безэмоциональный, скользнул по шеренгам замерших кандидатов. Голос, когда он заговорил, был негромким, но резал тишину, как стеклорез:

— Добро пожаловать в дерьмо.

Пауза. Ни смешка, ни возмущения. Только тишина, внезапно ставшая громче любого гула.

— Меня зовут Петер Илич. Я — то, что будет гнать вас вперед, пока вы не сдохнете или не станете хоть чем-то похожи на экипаж. Вы думаете, вы здесь, чтобы искать братьев по разуму? — он усмехнулся, коротко и сухо. — Вы здесь, чтобы научиться не умереть в первую же пятиминутку. Потому что там, куда вы может быть полетите, ошибка — это не двойка в журнале. Это вечность в вакууме. Или в кишках чего-то, что найдет вас по вашему глупому оптимизму.

Он сделал шаг вперед. Казалось, температура в зале упала.

— Из двадцати семи душ, которые сейчас дрожат передо мной, до финиша добегут восемнадцать. Только восемнадцать. Остальные… будут отсеяны. Жестко. Беспощадно. Потому что слабое звено рвется первым и тянет за собой всех. Я здесь для того, чтобы вы не потянули за собой товарищей в могилу своим неумением, глупостью или сантиментами. Понятно?

В зале не шелохнулся никто. Даже Вандербильт забыл про планшет. Даже Ибарра не находил слов. Красные Врата Марса захлопнулись. Испытание началось.

Тишина после его первых слов стала густой, как марсианский реголит. Даже Карпов не выдохнул дым от своей электронной сигареты. Петер Илич не спешил. Его взгляд, плоский и безжалостный, как скальпель, медленно резал шеренгу за шеренгой, выискивая слабину. Остановился на молодом инженере из АСВ, который невольно проглотил комок в горле.

— Оптимизм — роскошь для мертвецов. — его голос был ровным, без повышения, но каждое слово падало, как камень в колодец. — Романтика звездных путей? Оставьте ее детям и плакальщикам с трибун ОЕЗ. Здесь, в «Ковчеге», выучите одну истину: космос не терпит глупцов. Он их выдавливает. Замораживает. Разрывает на молекулы. — он сделал еще шаг вперед, и его тень накрыла первых рядов. — Ваша миссия, если вы ее заслужите — не поиск дружелюбных эльфов. Это разведка во враждебной пустоте. Где враг? Может, за Плутоном. Может, в вашей собственной башке из-под водки, когда решите, что знаете лучше инструкций. — он резко махнул рукой в сторону огромного логотипа ОЕЗ на стене — стилизованный земной шар, обвитый оливковой ветвью. — Видите эту картинку? Забудьте. Вы не посланцы надежды. Вы — расходный материал. Отборный, дорогой, но расходный. Ваша цена — в ваших навыках. В умении не сдохнуть и выполнить задачу. И если ради цели придется оставить умирать половину