Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

— Да. Искусственная интонация. Но… почему «разгерметизация»? Почему не пожар? Не радиация?

Ее взгляд устремился в потолок, будто видела сквозь камень алгоритмы создателей кошмара. Ндлову, задыхаясь, попытался следовать ритму.

— Споры… в реголите… они активируются при декомпрессии… разносятся…

* * *

Коридор за дверью каюты А-7 был не проходом — он был пастью. Красный стробоскоп бил по глазам, вырывая из полумрака клубы пара (аварийное охлаждение?), свисающие кабели, как кишки, и волну человеческих теней, захлебывающихся в панике. Рев сирены сливался в единый животный вопль — звук на грани болевого порога, гудящий в костях черепа. Воздух вибрировал от низкочастотного гула где-то в недрах скалы.

Группа А

Келлер шагнула первой, не вглядываясь, а сканируя. Левый поворот — тупик? Нет, ответвление к грузовому лифту. Забито. Правый — основной коридор к Б-1. Поток людей, как река в паводок. «Следуй! Плотно!» — бросила она через плечо, не оборачиваясь. Ее тело стало клинком, рассекающим толпу. Локти, толчки, чья-то рука, цепляющаяся за рукав — она отбила ее движением, жестким и точным. Импульсник на поясе — холодный якорь реальности.

Звягинцев шел сзади, его широкая спина — живой щит для группы, но и таран. «С дороги, твари!» — его рык перекрывал рев сирены на метр вокруг. Он грубо отшвыривал зазевавшихся, сталкивал с пути тех, кто метались в истерике. Его глаза, узкие щели, видели не людей, а препятствия. Ибарра, зажатый между ними, спотыкался, натыкался на спину Звягинцева. «Воздух… он свистит? Слышите⁈» — его голос был истеричным шепотом, потерянным в грохоте. Ему казалось, щеки немеют от разрежения — галлюцинация страха.

Красный свет лизал лицо Келлер, превращая его в каменную маску решимости. Выхватывал оскал Звягинцева, его руки, отбрасывающие тень в виде когтистой лапы. Ибарра — бледное пятно с огромными темными провалами глаз.

Пространство сузилось. Давка стала физической силой. Люди слились в единый, дышащий, кричащий организм страха.

Молодой инженер из ТСН, мелькнувший как белое пятно, в одних боксерах и носках, прижимал к груди планшет — единственную «броню». Его босые ноги шлепали по холодному полу, по луже конденсата. Рядом металась женщина в расстегнутой пижаме, прикрывающейся руками, рыдая беззвучно — звук тонул в общем реве.

Мужчина пытался на ходу втиснуться в комбинезон, споткнулся о брошенный аварийный ранец, рухнул на колени. Толпа наступала. Кто-то спотыкался о него, падал. Возник затор. Визг, ругань.

Карпов появился как вихрь слева. В одном сапоге, второй болтался на ремне через плечо. В руке — вырванный аварийный фонарь, которым он светил себе под ноги и орал, перекрывая сирену.

— Б-1, мать вашу! Где⁈ Карта — хрен! Экран потух!

Его лицо, красное от натуги и ярости, было похоже на раздувшийся шар. Он толкал всех подряд, ища знакомый ориентир.

Вандербильта заметили у развилки. Прислонился к стене, сползая вниз. Шелковая пижама ФСА слиплась с телом от пота. Один тапок потерян. Лицо — пепельно-серое, рот открыт в беззвучном крике. Глаза закатывались.

— Не… могу… дышать… — хрипел он, пальцы судорожно царапали горло.

Астма? Паническая атака? Его изящный ум был раздавлен грубым сапогом инстинкта. Он был обнажен не телом — духом.

Айша Диалло и Лефевр вынырнули из бокового ответвления. Айша, комбинезон застегнут криво, но сапоги на месте, тащила за руку бледную Элоизу Лефевр. Та спотыкалась, ее взгляд был остекленевшим.

— Синие! Смотрите! Синие стрелки на полу! — кричала Айша, пытаясь перекрыть гам.

Ее голос был хриплым, но не сломленным. Она тыкала пальцем в светящуюся полосу под ногами — аварийную навигацию, которую все игнорировали в угаре.

— За мной! По стрелкам!

Она пыталась создать островок порядка в хаосе, увлекая за собой нескольких растерянных кандидатов, включая Лефевр.

Звягинцев увидел затор, образовавшийся из-за упавшего.

— Кишка тонка! — прошипел он.

Не раздумывая, схватил за шиворот упавшего пилота АСВ и полуодетого человека рядом, отшвырнул их в сторону, как мешки.

— Дорогу, шлюхи! Или снесем! — его рык был как удар дубиной.

Толпа инстинктивно расступилась перед его яростью. Келлер использовала момент, ускорив шаг. Ибарра, оглушенный, едва успел.

Келлер шла впереди, не оглядываясь. Ее фокус — синие стрелки под ногами, мелькающие в красном мраке. Пульс ровный, дыхание глубокое и редкое — боевой ритм. Импульсник на поясе — не угроза, а точка отсчета в рушащемся мире. За спиной — хаос, крики, чужой ужас. Она отсекала их, как помехи. Цель — Зал Б-1. Выжить. Провести группу. Остальное — шум. Ибарра споткнулся о чей-то брошенный ботинок. Она не обернулась.

— Встать! Или остаешься! — голос металлический, без эмоций.

Коридор расширился. Впереди — массивные гермодвери Зала Б-1, уже начавшие медленно, неумолимо закрываться! Красный свет мигал над ними: АВАРИЙНОЕ ЗАПИРАНИЕ. Последние метры превратились в спринт по минному полю из тел и брошенного скарба. Люди падали, карабкались, орали. Карпов, прыгая на одной ноге, проскочил, как заяц. Айша втянула Лефевр в проем. Келлер, Звягинцев, Ибарра проскользнули в последний момент. За ними — щелчок массивных запоров. Глухой удар. И… тишина.

Абсолютная, оглушающая тишина после рева ада. И слепящий белый свет.

Зал Б-1 встретил их слепящим белым светом и ледяным воздухом. Аварийное освещение погасло. Сирена смолкла. В центре, под безжалостными объективами камер, стоял человек в черной форме. На шевроне — «Иванов». В руке — массивный хронометр. Его лицо — высечено из гранита презрения.

Он смотрел, как последние кандидаты вваливаются в зал — полуголые, запыхавшиеся, с глазами, полными животного ужаса. Вандербильт, опираясь на стену, хрипел. Карпов скакал на одной ноге, пытаясь натянуть сапог. Ндлову дрожал мелкой дрожью. Келлер стояла по стойке, но дыхание сбито. Звягинцев прислонился к колонне, лицо в тени.

Иванов поднял хронометр. Цифры горели кроваво-красным: 07:18.

— Семь минут восемнадцать секунд, — его голос был тихим, но резал тишину, как алмазное стеклорез. — В реальности вы все уже были бы мертвы. Задохнулись в тридцать секунд. Замерзли за минуту. Или ваши внутренности украсили бы стены от взрывной декомпрессии.

Он медленно прошелся вдоль шеренги. Взгляд — скальпель, вскрывающий стыд.

— Вы — позор. Суетливые тараканы под сапогом космоса. Забыли дисциплину. Дыхание. Даже как ботинок надеть. — остановился перед Вандербильтом, — Доктор? Шелк пижамы — последний рубеж обороны? — перед Карповым, — Один сапог — стиль «после апокалипсиса»? — перед Ндлову, — Вирусы? Пока вы тряслись, они бы уже пировали! — перед Ибаррой, — Протоколы? Их читают до катастрофы, мечтатель!

Вернулся в центр. Пауза. Тишина