Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Тем временем началась подготовка к состязаниям. Поскольку мероприятие должно было способствовать популяризации воинских искусств и провести его решили с размахом, то и устраивали бои не во дворе Дарования победы, как обычно, где их могла бы увидеть лишь знать, а за пределами дворца и даже города. На пологом берегу Чезяня, примерно в одном лае от городских стен начали возводить большую арену. Попутно мне докладывали, что желающие выступить уже начали прибывать в город, делая выручку владельцам постоялых дворов, трактиров и чайных, а также ивовых домов – ещё одно вежливое наименование борделей. А заодно добавляя хлопот отвечающей за порядок гвардии Счастливой птицы, потому что некоторые из вояк до дня Зимнего солнцестояния дотерпеть оказались не в силах и начинали мериться силушкой молодецкой прямо на улицах. Не так уж и мало нашлось людей, что умели управляться с оружием, но при этом не являлись ни военными, ни благородными, и жили в радиусе месяца пути от столицы. Досрочно вышедшие в отставку офицеры и солдаты и обученные ими сыновья, по каким-то причинам покинувшие дружины аристократов бойцы, дети чиновников низких рангов, готовившиеся поступить в эти самые дружины, да почему-либо так и не поступившие, потомственные купеческие и чиновничьи телохранители, дети разорившихся купцов, да и аристократов, получившие образование на «благородный» манер, с уроками владения мечом… Всем им предоставился шанс громко заявить о себе и поймать за хвост золотого феникса, найдя себе хорошего покровителя.

Впрочем, и состоятельные юные аристократы, как столичные, так и провинциальные, тоже забряцали оружием с большим энтузиазмом. Эти тоже жаждали славы, пусть она и не была для них вопросом будущего дохода – впрочем, для кого не была, а для кого и очень даже… И далеко не все драчуны, пойманные стражей на улице, оказывались низкого происхождения.

Разумеется, отводилось на трибунах место и для императорской семьи. Сама я собиралась высидеть целиком первый день, когда будут соревноваться военные, а во второй и третий посмотреть лишь последние бои и наградить победителей. Но мальчишки встретили новость о турнире с большим энтузиазмом, считали дни до начала, и, вполне вероятно, проведут на арене на все три дня состязания. А может и больше, ведь будут ещё и отборочные бои – уже ясно, что желающих принять участие слишком много, за отведённое время все пройти не успеют.

Дочки же особого интереса к событию не проявляли – одна была ещё просто слишком мала, а другая мальчиковыми развлечениями не интересовалась. Да, Лиутар росла просто образцовой принцессой – куклы, шитьё, поэзия, красивые платьица, начавший пробуждаться интерес к косметике и прочим женским ухищрениям… И в кого она такая? Не в меня – я ко всем этим дамским штучкам достаточно равнодушна. И точно не в импульсивного отца. Может, в бабушку или в покойную внучатую тётушку?

Впрочем, тихоне в этом мире жить будет точно проще и комфортнее, чем бунтарке, так что у меня нет причин сетовать на судьбу.

– А нам сегодня сыграли песню «Пруды»! – прервал мои размышления голосок Хиотар. Сегодня у меня в кои-то веки выдался свободный вечер и я, решив не быть матерью-кукушкой, проводила его с младшей дочерью. И теперь она трещала, стремясь поделиться своими новостями.

– «Пруды»?

– Ага. Она такая – там-тарирам-там! Там-тирарирам-трирарира-там!

– «Водоёмы»? – после некоторого замешательства опознала я одну из самых известных мелодий. – Она называется «Водоёмы».

– А… Ну да. Матушка, я тоже хочу играть на флейте.

– Вот станешь постарше, и, если захочешь, будешь учиться играть на флейте.

– Постарше – это когда?

– Лет в пять или шесть.

– У-у… – протянула Хиотар, явно расстроенная, что ждать ещё так долго. – А Читар говорит, что на флейтах играют только мальчики.

– Как правило, этому действительно учат мальчиков, – подтвердила я. – Но ничто не мешает научиться девочке.

– Здорово! – Хиотар захлопала в ладоши и заскакала вокруг меня от избытка чувств, снова распевая понравившуюся мелодию.

– Давай во что-нибудь поиграем? – предложила я. – В «крутись, волчок», например? Или воланчики побросаем?

Хиотар ничего не имела против, так что мы и воланчики побросали, и волчки покрутили. Потом я немного почитала ей из местных легенд, но девочка уже начинала отчаянно зевать, хотя и уверяла, что спать нисколечко не хочет. Так что я вызвала няню и передала ребёнка ей, клятвенно пообещав прийти поцеловать дочку перед сном. Но когда я спустя какое-то время заглянула в детскую комнату, Хиотар уже сладко спала.

Глава 10

То реки в разливе стремятся к морям,

И почесть, и дань им воздав, как царям.

То сокол свой быстрый свершает полёт,

Взлетит высоко и опять отдохнёт.

О, горе вам, братья мои и друзья,

О, горе, сограждане, вам без конца!

Не хочет подумать о смуте никто,

Иль матери нет у него и отца?

Ши цзин (II, III, 9)

Сверху, из императорской ложи, разноцветные парчовые навесы, натянутые над местами для знати, выглядели красочной головной повязкой, охватывающей арену с трёх сторон. Ниже располагались места для рядовых чиновников и тех из состоятельных горожан, кто может оплатить сидячее место. С четвёртой стороны из-за ограды на происходящее могли полюбоваться простолюдины, хотя пробиться сюда смогут не столь уж и многие – сотня-другая людей, не больше. Остальным собравшимся придётся довольствоваться видом арены издалека, да известиями, с неё долетающими. Благо предприимчивые торговцы выкатили в поле прилавки и разбили шатры, предлагая всё, что может найти спрос у скучающей толпы, от горячих напитков и закусок до гаданий и небольших представлений фокусников и акробатов. Когда паланкин пронёс меня с Лиутар по дороге между городскими воротами и ареной, мы могли сквозь щели в занавесках разглядеть пёстрое сборище и даже услышать издалека крики зазывал. Но стоило приблизиться императорскому паланкину, который несли перед нашим, как всё стихало, и народ выстраивался вдоль обочин, глазея на шествующие ряды гвардейцев, придворных и, наконец, разукрашенные и золочёные носилки с тигром на одной дверце и драконом на другой. Надеюсь, что у Ючжитара и сидевшего рядом с ним Шэйрена хватило выдержки не высовываться из паланкина слишком уж откровенно.

Места вокруг арены уже были полны, и гул голосов был слышен и снаружи, пусть и более сдержанный, чем у простонародья вокруг неё. Но стоило забить колоколу, возвещая прибытие августейшей семьи, как опять пала тишина. Шэн Мий звонко распоряжался порядком приветствий и поклонов, привычно выпевая слова, и наконец мы