Фантастика 2025-62 - Ринат Искандэрович Мусин

моём ранге — тьфу и растереть. Если бы пацану, который со мной был, не нужно было прокачиваться, я бы в деревне минуты не задержался. Хотя и то, что задержался, тебе не сильно помогло. Ну, пожил ты на час подольше — легче стало?

— Ненавиж-жу!

— Мог бы не говорить. Я вашего брата не первый день гоняю, наслышан.

Я усилил меч Костомолкой и резко дёрнул лезвие вбок. Вторым ударом отделил башку колдуна. Третьим — вогнал меч между глаз.

Пятнадцать родий. Ну, ожидаемо, колдун был явно не самый сильный. Эх, а тушу-то мне самому палить! Юный падаван в деревне остался. Впрочем, ладно. Для себя ж стараюсь, не для кого-то.

Потратил ещё немного маны на весёлый пожарчик. Заодно и проталину организовал в снегу, появилось немного весеннего настроения. Я даже насвистывал, пока собирал кости. А чего, спрашивается, не насвистывать? Министр мне удружил прям без кавычек. В нормальном режиме вся (ну, почти) нечисть на зиму уходит в спячку и до весны не барагозит. Соответственно, охотникам приходится лапу сосать, а нравится им это или нет — вопрос десятый, вопрос личного отношения. Данность не спрашивает, как ты к ней относишься, она просто есть.

А благодаря Министру у меня, судя по всему, сейчас поток родий будет такой, что только успевай мешок подставлять. В преддверии возможной встречи с представителями потустороннего мира это очень хорошо. Вот сейчас у меня родий — за четыре сотни перевалило. Если точнее, то четыреста четыре штуки. А значит, ещё пара-тройка удачных — по-настоящему удачных, не с крысами, а с тварями посерьёзнее! — охот — и можно поднимать ранг до Гридя. К верхушке подбираюсь, однако! Уже, можно сказать, страстно дышу ей в затылок, нежно прижимаюсь. А она, остолбенев от волнения, шепчет: «Владимир, это рукоятка меча, или ты так рад меня видеть?..» А я в ответ: «Меч я ношу за спиной, дорогая, как все крутые герои».

Я собрал кости, затянул горловину мешка и двинулся обратно к деревне. Хороший день, с пользой прошёл. Впрочем, солнце-то ещё не село, это колдун с тенями мутил. На самом деле день ещё нифига не прошёл. И можно успеть, к примеру, в Вареники наведаться.

А ну как и там Бирюк — не единственным колдуном был? Народ, он ведь как? Сидят, молчат, пока петух в жопу не клюнет. Красный. А потом начинается: «Ну, мы не думали… Мы не знали… А чё, так можно было?.. Да он вроде и не вредил особо! Так, убьёт пару человек за год — ну сами виноваты, нефиг было службу в церкви пропускать». Ужас, короче. Страшнее обывателя, пытающегося защитить свою зону комфорта, только тётка Наталья, пишущая заявление об увольнении по собственному желанию.

Неофита я нашёл ожидаемо в избе у Кузьмы. Степан дожидался там же.

— Дела… — сказал Кузьма.

— Ну вот ты ж разумный мужик, — устало напустился я на старосту. — Неужели ничего не заподозрил? А когда все бухали, как не в себя, этот Олупий чего делал?

— А не было его тогда, — сказала жена Кузьмы, пока её супруг смущённо смотрел в пол.

— Как так — не было?

— Да вот в том и дело, что отродясь его у нас в деревне не было, лишь опосля того случая с ведьмой появился. Сейчас вот припоминаю, как впервые его встретила — с поля шла, а он — в лес. Я — так, мол, и так, мил человек, ты кто таков будешь? А он: «Ты чего, соседка, голову напекло, своих не узнаёшь? Это ж я, Олупий!» Тут смотрю — и правда, Олупий. И вроде как на сердце сразу спокойно — свой. Ну и пошла домой себе. И с каждым так, верно.

— Верно, — кивнул Степан.

— Так и было, — поддакнул Кузьма. — Я его у кузнеца встретил — он там чего-то… Так они на меня в два голоса: «Ты что, староста, с дуба рухнул, что ли, своих не признаёшь⁈» Ну, я и сделал вид, что признал. Мало ли, думаю, как бывает. Деревня всё ж не три дома. Ну, вот, и…

— Значит, жену твою и Степана он колдовством заморочил. Кузнеца, видимо, тоже. А тебе, Кузьма, уже просто так, на словах затёрли. Ты и притворился, что вспомнил.

— Видать, так…

— Ну, оно понятно. Силы у колдуна были не великие, на всех морока не хватало. Но внедрился грамотно, конечно.

— Свято место пусто бывает, — сказала жена Кузьмы.

— Это вы к чему?

— Не стоит село без праведника. И без колдуна — тоже. Один ушёл, другой придёт. Завсегда так было, исстари.

— Перебьём всех колдунов — будет не так, — пообещал я. — Только впредь — пожалуйста, Христом-богом молю! — если увидите что-то подозрительное, первым делом бегите ко мне с обстоятельным докладом. А думать будете потом. Договорились?

Договорились. Я, конечно, в соблюдение договоренности нихрена не поверил, но вид сделал. Подозреваю, что мои собеседники поступили таким же образом. Этот характер в миг не исправишь. Привыкли люди, что со своими проблемами надо самостоятельно справляться, потому что никого они больше не интересуют. Барина — так уж точно.

Степану я в двух словах растолковал, кто он есть, оставил контакты и предложил, как надумает, заходить в оплот.

— А ежели не надумаю?

— Ежели не надумаешь, лично я очень удивлюсь.

Из Обрадово мы с Неофитом переместились в Давыдово, где с чувством, с толком, с Земляной пообедали.

— А где все? — спросил я.

— Да смотря кто, — пожала плечами Земляна. — Захар — в городе, какие-то твои дела устраивает.

— М, ясно. По сейфу, наверное. Надо было, конечно, сразу озаботиться, ну да ладно. А Гравий?

— В Сибири. Посидел, отдохнул — и опять тайгу топтать. Таков уж человек…

— Егора не видала?

— Не видала. Тоже по своим делам где-то ходит.

— Дом-то есть у него, где жить? Или в оплоте кантуется?

— Есть вроде. В оплоте зимовала — его ни разу не видела. К слову, Владимир.

— Ну?

— У тебя ж теперь свой оплот есть, у нашего ордена.

— Ну, есть.

— Может, мне туда перебраться? Дом хороший, не замёрзну.

— Эм… А здесь тебе не нравится?

— Нравится. Да просто думаю, может, стесняю тебя. Когда к тебе Маруська-то заглядывала последний раз?

Я фыркнул.

— Ты спроси для