Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

закрыт в будние дни, а по внутреннему двору, где полным-полно было служебных, без привычной позолоты и дорогущих ковров. По пути встречались адъютанты с красными глазами от недосыпа, пахло крепким чаем, табаком. В воздухе висело не просто напряжение, атмосфера тревоги вперемешку с безысходностью. Тут и там из кабинетов доносились разговоры, аналитика, разборы тех или иных проблем. Военное крыло дворца как-никак, где как раз-таки принимались решения, от которых зависели жизни простых имперских граждан.

Впереди двойные двери, по бокам два гвардейца. Кивок провожатого, и створки разошлись.

Кабинет императора.

Больше чем тот, в Константиновском дворце, но также без излишеств. Широкий рабочий стол, заваленный бумагами. Книжный шкаф вдоль задней стены. Слева камин, в коем трещали дрова. Справа небольшое окно, с видом на серое дождливое небо. Император Николай стоял у стола, склонившись над картой восточного фронта. Рубашка расстёгнута на верхнюю пуговицу, не по уставу, но кого волнует? Особенно учитывая, что правитель страдает бессонницей уже какой день — так, вздремнул всего пару часов, не больше. Лицо уставшее, злое. Взгляд нервозный, раздражённый.

Рядом с ним старец Волконский. Более собранный, отдохнувший. Видать привык за свою долгую жизнь правильно отдыхать даже в самую жуткую бурю. Мудрец, что ещё сказать. Он был расслаблен, руки за спиной. Наблюдал.

— Князь Северов, — произнёс император, обернувшись ко входу. — Выспались?

— Доброе утро, Ваше Величество, — юноша вошёл без поклона, просто кивок, не более. — Выспался. Всё же утро вечера мудренее. Часто неудачные решения принимаются усталыми людьми.

Старец хмыкнул.

Николай же разглядывал его долго, пронзительно. Этот малец невероятно наглый! Не только спал всю ночь, так ещё и поучает!

— Садитесь, — сказал он наконец.

Юный Александр присел в кресло. Что-то жестковатое, без подлокотников, точно не для комфорта его тут поставили.

Николай сел напротив. Волконский остался стоять.

— Вы ознакомились с депешей?

— Крепость под осадой. И как понимаю, — смотрел Саня в глаза императору. — Подкрепление не успеет. Более того, азиаты способны захватить крепость хоть сегодня, учитывая преимущество в Лордах. Меня больше волнует, что за подкрепление Вы рассчитываете отправить, дабы переломить ход битвы?

— Корпус генерала Краснова. Двенадцать тысяч солдат. — ответил сухо Николай.

— Это шутка? — приподнял бровь юноша. — Китайцев с японцами сто тысяч. В крепости сколько? Десять тысяч? Пятнадцать? Подкрепление должно быть по меньшей мере сорок тысяч, чтобы хоть как-то можно было отбиться.

— У нас нет таких сил. Мы не Китай, если Вы не заметили, князь.

— Но всё ещё Империя, — держал тот его взгляд. — Объявите мобилизацию на Востоке. Поднимите все боевые части. Одни уральские контурщики чего только стоят.

— Они итак уже на фронте, — вздохнул Император. — Вы не в курсе, но битва идёт не только за крепость Крепкий Орех, есть и другие горячие точки, где полыхает битва. Сотни тысяч солдат сейчас бьются за Империю.

— В таком случае, сделайте рокировку, — пожал тот плечами. — Снимите часть сил с менее занятых позиций и перебросьте к нуждающимся.

Император покачал головой:

— В этом-то и проблема, таких нет. Азия бьёт по всем направлениям сразу, не давая нам передышки. Давят и давят численным превосходством. Если так пойдёт дальше, Империя потеряет земли до Уральских гор.

— Ясно, значит всё ещё сложнее, чем я предполагал, — задумчиво произнёс Александр.

Российской Империи поставили «шах». Если в его мире у неё было вооружение стратегического типа, а практики вели войны меж собой, не влезая в политику без крайней необходимости, то здесь всё иначе. Более сильный поглощает слабого. Назвать Российскую Империю — слабой едва поворачивается язык, но именно так обстоят дела — Китай с Японией в данный момент сильнее, мощнее, голоднее. Как в своё время монголы с татарами. И если не остановить их, то Российскую Империю ждут тяжёлые времена. При чём, японцы по своей натуре куда более жестокие, чем те же монголы. Изощрённые, злые маленькие узкоглазики.

— Когда отправляется подкрепление? — спросил юноша.

— Сегодня же — морем. Прибудет через семь недель, — произнёс уже старец Волконский. — Крепость продержится максимум три. Разрыв в целых четыре недели.

— Крепость падёт за это время, — высказался откровенно Александр. — Воронцов погибнет, и дорога на Владивосток будет открыта.

— Вы думаете, мы это не понимаем? — нахмурился Император. — Поэтому-то я ждал Вас ещё вчера. Вы могли бы успеть, если отправитесь по Сибирскому тракту конницей, что будет сменяться круглосуточно.

Юноша хмыкнул, посмотрел на карту на столе, на красные кружки осады, синий прямоугольник крепости, чёрные стрелки вражеских корпусов. Он видел такие карты сотни раз, понимая, что за всеми этими фигурами — кружками и квадратиками стоят живые люди.

— Давайте начистоту, Ваше Величество, — произнёс он, вновь взглянув на Николая. — Вы отправляете меня на смерть. Разве нет?

Повисло молчание.

Волконский тихо прохрипел. Такие слова императору не говорят. Не в этом кабинете. Не в таком тоне.

Николай же не шелохнулся. Только взгляд суровых, уставших глаз сузился.

— Я не прошу Вас умирать, Северов. Я прошу Вас быть там. Одно Ваше присутствие — лорда-эфироправа, даст крепости то, чего не даст ни одно подкрепление. Время. Надежду. И страх в глазах тех, кто стоит снаружи.

— Красиво сказано, — юноша усмехнулся. — Но позвольте уточнить практическую составляющую. Крепость окружена. Все подходы перерезаны. Чтобы попасть внутрь, мне придётся пробиваться через сто тысяч солдат, двух китайских лордов, ещё и одного японского. И зачем? Чтобы самому войти в осаждённую крепость, из которой не выбраться? — Он наклонился вперёд с невероятно горящим, хищным взглядом. — Ради чего? Второй половины Северного Княжества? Не проще ли мне его выторговать? Изабелла уже предлагала вам Южное графство Польского королевства в обмен. Территория, ресурсы, выход к морю. Вы отказали. Но предложение в силе. Откажетесь, что ж, проживём и без второй половины.

Император молчал. Пытался оценить всё сказанное Северовым. Как ни посмотри, а мальчишка прав. По сути, император предлагает ему сунуть голову в клетку к голодным тиграм. Согласился бы сам Николай на подобное соглашение? Нет. Смысл рисковать своей жизнью ради того, что можно добыть иными способами.

— Вы задаёте верные вопросы, князь, — произнёс Николай также откровенно. — Зачем лезть в мясорубку, если можно получить желаемое мирным путём. Правильная позиция, — и кивнул, взглянув на огонь в камине. Провёл ладонью по лицу, пытаясь согнать хотя бы каплю усталости, ведь