За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Знаешь, какая главная проблема у врунов? Когда человек много врёт, он забывает, врал ли он что-то по этому поводу раньше, и что именно он врал. На этом таких обычно и ловят. Действительно хорошо соврать очень и очень непросто. Во всяком случае, для обычного человека это почти невозможно. Вот Высшие врать умеют, но на то они и Высшие.

— И как же они это умеют? — хмуро спросила Лапа.

— Тебе вряд ли подойдёт этот способ, — пожал плечами я, — но могу и рассказать, если интересно. Высшая не просто делает ложное заявление — она заставляет себя в это поверить, и таким образом своей волей оживляет соответствующую вероятностную ветку. Ветка перестаёт быть виртуальной, и в мире как бы появляется две правды. Конфигурация с двумя активными ветками является неустойчивой, и в конце концов одна из веток опять становится виртуальной, и правда снова становится единственной. Однако здесь интересно отметить, что уйти в виртуальность может любая из этих ветвей — может, например, уйти и оригинальная, при этом в реальности останется именно та ветка, в которую поверила Высшая. То есть Высшая всегда говорит правду — то, что она сказала, и есть правда.

— Знаешь, Кени, — недовольно сказала Ленка, — я тебе, конечно, верю, но звучит это совершенно безумно.

— Тем не менее это так, — пожал плечами я. — Мы знаем, что Мариэтта Киса очень много врала своим сторонникам, но тогда она говорила чистую правду. Сейчас та ветка вновь стала виртуальной, но если бы Греки победили, то именно она окрепла бы и осталась единственной.

— То есть Высшим верить нельзя?

— Да никому верить не стоит, — хмыкнул я. — Люди всегда врут, просто не у всех получается сделать своё враньё правдой.

— А ты тоже врёшь? — заинтересованно спросила Тамила.

— До сих пор обходился без этого, но если действительно понадобится, то совру, — честно ответил я.

— И сможешь сделать это правдой?

— Не знаю, не проверял. Но думаю, что смогу.

— То есть твоим словам верить нельзя? — настаивала она.

— Не верь, — согласился я.

— А Лене?

— Ей можешь верить — вот уж кто-кто, а она никогда врать не станет.

— То есть она лучше тебя?

Даже не представляю, зачем она постоянно пытается как-то меня подколоть — из спортивного интереса, что ли? Причём она видит, что эти попытки меня скорее забавляют, но всё равно не теряет надежды. В конце концов ей надоест — ну, наверное, надоест.

— Она безусловно лучше меня, — ответил я серьёзно. — Лена — это моя совесть. Я не всегда слушаю свою совесть, когда дело касается интересов семьи, но она меня неизменно прощает.

— Скажешь тоже, Кени, — смутилась Ленка. — Не обращай внимания, Мила, он просто глупости болтает.

Разговор завял. Да нам было и не совсем до разговоров — это всё-таки был достаточно опасный лес, а не столичный парк. Сильно отвлекаться здесь не стоило, так что дальше мы шли молча. Мы уже почти дошли до просвета, за которым действительно открывалась опушка, когда Ленка подала голос:

— Стойте! Кени, ты ничего не чувствуешь?

Я прислушался к своим ощущениям.

— Там кто-то есть, — не совсем уверенно сказал я. — Скорее всего, человек.

— Человек, — подтвердила Ленка. Она и в самом деле немного лучше меня умела контролировать окружение.

Тамила резко остановилась:

— Здесь никого не должно быть. Посторонние во время Слияния сюда не заходят. Я не хочу туда идти, давайте повернём обратно.

— Поздно, Мила, — успокаивающе сказала Ленка. — Он нас уже заметил. Не бойся, мы с Кеннером сумеем защитить и тебя, и себя. Пойдём, посмотрим, кто здесь гуляет.

Она двинулась вперёд, я за ней, а за нами неохотно потащилась Лапа. Через десяток шагов, обогнув густые кусты, мы действительно вышли на поляну — совершенно пустую. Выглядела она довольно мирно и была окружена густыми кустами, тоже мирными, то есть не из тех, что приходят ночью к кострам путешественников. На другой стороне поляны громоздились несколько огромных валунов, изрядно поросших мхом — скорее всего, занесённых сюда в прошлом оледенении отступающим ледником.

— Никого нет? — озадаченно сказала Ленка, пытаясь понять, что же она чувствовала.

— Почему же никого нет? — слева и сзади раздался обманчиво мягкий голос. — Здесь есть я.

Мы обернулись и обнаружили довольно необычного персонажа, непонятно каким образом остававшегося до этого незамеченным. Одет он был в рубаху и штаны, очень похожие на типичный наряд лесных. Ткань с виду была той же самой, а вот вышивка резко отличалась по стилю и даже создавала какое-то неприятное впечатление изломанными линиями. Черты лица создавали впечатление некоторой чуждости, и говорил он с лёгким акцентом, чуть подчёркивая шипящие звуки.

— Вот мы и встретились вновь, низшая, — с улыбкой обратился он к Тамиле. — Сколь долго я ждал этого момента, и сколь радостен мне этот миг! Воистину Сердце Мира сегодня бьётся для меня!

— Что тебе надо от меня, Маден? — мрачно отозвалась Лапа.

— Как что? — удивился он. — Убить тебя и, конечно же, забрать твою эссенцию, которой ты недостойна владеть. Увы, у меня нет времени, чтобы убивать тебя действительно долго, но до завтрашнего утра мы с тобой будем сильно заняты. Вряд ли эти занятия будут приятными для тебя, а вот для меня очень. Я ждал этого так долго, низшая!

— Этот пункт программы придётся опустить, — подал голос я.

Он посмотрел на меня, и в глазах его мелькнуло презрение.

— Помолчи, низший, до тебя тоже дойдёт очередь, — заявил он, а затем что-то произошло, и я потерял способность двигаться. Накатило полное безразличие, и я замер. Где-то внутри меня бился настоящий Кеннер, но не мог вырваться наружу, и я чувствовал, что с Ленкой происходит то же самое.

Он опять обратил внимание на Тамилу:

— Когда ты убила Карсена и сбежала, никому даже в голову не могло прийти, что ты сбежала в пустой мир. Но, как мы видим, тебе это не помогло. Тебе всё равно пришлось тащиться к вратам, чтобы раздобыть хоть крохи эссенции, так что наша встреча была лишь вопросом времени.

— Я не убивала Карсена, — возразила Лапа. — Он ушёл к Сердцу.

— Конечно же, ты не убивала Карсена, — засмеялся тот. — Чтобы низшая смогла его убить — такое даже смешно себе представить. Но хоть бы ты его и убила — мне вообще на это плевать. Мы просто объявили, что ты его убила и что за поимку преступницы объявлена награда. И то, что награду платить не придётся — это особенно приятное дополнение. Ах, как жаль, что брат сейчас не здесь! Он просто жаждет с тобой встретиться, и будет очень расстроен, что пропустил