"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Его или её невозможно научить или создать. Он или она… пробуждается.

Его или её невозможно обучить. Он или она следуют… пути агонии.

Он или она не колдует. Он или она… растёт, пожирая окружающих.

Он или она есть часть бытия. Он или она… бедствие и спасение в одном лике.

Однажды — он или она… перестанет быть Безграничным.

Потому как… Безграничный не спрашивает.

Безграничный просто берёт.

……

… пробуждается.

… путь агонии.

… растёт, пожирая окружающих.

… бедствие и спасение в одном лике.

… перестанет быть Безграничным.

… Безграничный не спрашивает.

Безграничный просто берёт.

Я хоть и находился в тотальном раздрае, но жизнь, увы, моя еще не окончена и потому я продолжал прокручивать в голове всё услышанное, всё правду и все их извинения, но видит Сущее, мне было откровенно плевать на всё, кроме нескольких фактов.

Три из шести определений были полностью выполнены, и я очень сильно сомневаюсь, что буду спасением, но вот бедствием… бедствием стать проще простого. Стоит лишь выпустить из узды Опустошителя.

Однако буквально через несколько мгновений всё вновь отошло на второй план, а на первый снова вышла эта проклятая парочка — Зеантар и Бездна. Прямо сейчас меня разрывало на части от гнева, ненависти, ярости, злобы и бессилия.

Невозможно вычеркнуть из жизни ненависть и злобу, что отпечаталась на костях. Невозможно так просто унять ярость и гнев, что стали едины со мной с самого детства. Невозможно прогнать собственное бессилие.

Я винил их. Винил себя. Винил обстоятельства. Винил всё, на чем стояла наша Вселенная. Однако на душе абсолютно не становилось легче.

Сам не понял в какой именно момент, но я уселся на обочине тропинки прямо в снег и просто стал наблюдать за тем, как в холодную зиму, где-то в глубине небольшого леса, расположился цветущий сад, в котором трудились десятки прекрасных малюток фей. Невзирая на ночь, невзирая на снежную метель, невзирая на тёмный вечер, невзирая на ужасную погоду они продолжали чем-то заниматься, позабыв о всех невзгодах, что их окружали.

— Чудесные создания, — с улыбкой в голосе произнесла Альяна, присаживаясь прямо рядом со мной. — Скажи же, блохастая?

Лишь через секунду я осознал, что у меня на коленях расположилась голова Грации, которая успокаивающе урчала в такт моему сердцу, напрочь проигнорировав вопрос спаты.

— Вот же ленивая бестия! — закатила глаза Истра, но затем с усмешкой коснулась подрагивающего уха оцелоты, но свой взгляд отчего-то сместила с фей на меня. — Каким бы не был твой гнев, твоя печаль, твоя боль и твоя ярость, мой разоритель, мы не оставим тебя. Ни за что и никогда. Если сможешь, то прости, что я и Веритас вмешались в твой путь агонии и…

— Хватит, красотка, — грустно хмыкнул, поглаживая довольную Грацию по голове. — Не оскорбляй меня своими извинениями. Их правда мало, что изменила. Не переживай, малышка, я не сдамся. Теперь точно не сдамся. А уж с вами, Фьётрой и Искоркой я обязательно справлюсь. Буду бороться до конца. Буду бороться с Опустошителем, как и боролся и раньше. Протяну столько сколько смогу.

— А что насчёт Лазаревых? — вдруг огорошила меня Истра и даже оцелота с удивлением приподняла правое веко.

Ну да. Лазаревы. Чертовы Лазаревы с их так называемой помощью и спасением.

— В кабинете я не врал, — нехотя признал я, медленно выбираясь из сугроба и с удовольствием наблюдая, как Грация начала резвится в снегу. — Я никогда и за что их не прошу, но понять… понять каким-нибудь необъяснимым образом постараюсь. Я считаю их чужаками и скорее всего, так и останется. Они спасли Фьётру и помогли мне, а я отместку спас Бездну. Мы квиты.

— Обратишься к ней за разъяснениями насчёт Опустошителя? Не хочешь рассказать им обо мне и Пятой Династии? К тому же…

— ЮНЫЙ ГОСПОДИН! — раздался сквозь вьюгу чей-то взволнованный баритон. — ЮНЫЙ ГОСПОДИН, ВЫ ГДЕ⁈ ВЫ ЖЕ ЗАМЕРЗНЕТЕ! ВЫ ЖЕ…

Неизвестный индивид вырвался из снежного плена и почти что впечатался головой мне точнёхонько в подбородок, но в последний момент перед ним образовалась Грация и споткнувшись об её изящный корпус, кубарем покатился прямиком в тот самый сугроб, из которого я вылез несколькими мгновениями ранее.

На удивление в глазах у незнакомца я не увидел и тени страха перед хищницей и с раскаивающимся видом выбравшись из сугроба, тот протянул мне меховую накидку.

— Простите меня, юный господин, но лучше возьмите, — виновато пробормотал он, уважительно мне кланяясь. — Вы можете замерзнуть. Холодно, однако. Не май месяц всё-таки.

С недоумением на мужчину смотрел не только я, но и Грация на пару с невидимой Истрой.

— До чего забавный человек, — хмыкнула весело спата. — Скажи же, блохастая? Остальные бы уже бежали в страхе от тебя, лишь завидев издали.

— Я не твой юный господин, — хмуро отозвался я, а накидку принял лишь из-за его старания, ведь местный холод абсолютно не ощущался. — Юный господ у тебя полон дом. Так что не называй меня так больше. Кто ты такой?

— Я Терентий, — учтиво представился незнакомец, вновь раскланиваясь. — Терентий Урусов. Дворецкий, что верой и правдой служит роду Лазаревых почти сорок лет. И не сочтите за грубость, но вы были, есть и будете моим юный господином…

После услышанного захотелось разразиться в отборной тираде, но чем дольше он говорил, тем больше я впадал в ступор от доселе невиданной наглости странного дворецкого.

— Вы один из Лазаревых — Лазарев Владислав Захарович. Вы сын хранителя Земли и великой госпожи Бездны. Да! Я помню тот день! — радостно заголосил он, пытаясь перекричать усилившуюся метель. — Я помню день вашего рождения, ведь я был тем, кто разнёс столь счастливую весть. Я помню, как был рад ваш отец. Помню, как радовалась ваша мать. Помню, как радовались княгини и ваши браться с сёстрами. Ну а когда с вами приключилась та злополучная беда, то ваши родителя не сдавались до самого конца. Они делали всё возможное, чтобы помочь вам. Да, я помню… — вновь стал повторять дворецкий, а я же хмурился лишь сильнее. — Помню, как ваш отец страдал. Помню, как увядал. Помню, как страдал от бессилия, глядя на вас. Однако даже тогда он не сдавался. Он жертвовал своей жизнью. Так что вы тоже не сдавайтесь, юный господин, — вдруг с широкой улыбкой заявил по-простецки Урусов и неспешно захрустел снегом, шагая обратно. — Вы справитесь! Я знаю это. Ведь вы Лазарев. А Лазаревым всё по плечу. Лазаревы