Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— Понял, господин, — склонив голову перед владыкой южных земель, мужчина вышел.

Воспоминание о словах Махтура, о том, что Кларенцию придется забыть, ибо Хранительница озера — это на всю жизнь, заставило Грега сжать кулаки до побелевших костяшек. Он лихорадочно искал ответ, как избавить любимую от этого непосильного бремени. Для этого и был нужен старец.

Обширная библиотека замка, казалось, хранила все тайны мира, но даже она не смогла помочь Грегу найти искомое. Махтур утверждал, что прежде никто и помыслить не смел о подобном, но Грег не собирался сдаваться. Он не представлял жизни без Кларенции.

Тихий стук в дверь вырвал наследника из гнетущих дум.

— Господин, позволите войти? — робко спросил Варис.

— Да, входи, я уже заждался! –нетерпеливо ответил наследник.

В комнату за странником вошел старик, белый как первый снег. На нем была заношенная рубаха неопределенного цвета, старые, протертые до дыр штаны и видавшие виды, истоптанные башмаки. Но взгляд, вопреки испещренному глубокими морщинами лицу, был молод и светел — зеленые глаза искрились любопытством.

— Присаживайтесь. Меня зовут Грегран из рода Смелых, а как мне величать тебя, мудрец?

— Зови Литаком, наследник. Твой друг, что сейчас рядом с нами, говорит, ты нуждаешься в помощи?

— Да, Литак, крайне нуждаюсь. На Светлом озере, священном для всех рас, живет с дочерью женщина по имени Кларенция. Магия сделала ее Хранительницей. Помоги мне, мудрец, освободить ее от клятвы, данной стражам, ибо хочу взять ее в жены.

— А сама она желает этого? Долгую жизнь прожила девица в мире, полном зла, но душа ее осталась чистой, оттого и магия озера не хочет отпускать ее…!

— О какой долгой жизни ты говоришь, старец? Она еще совсем юна, ей нет и двадцати лет.

— Не стану я тебе ничего рассказывать! Если захочет, девушка сама признается, а нет — значит, не достоин ты услышать правду…! Все еще жаждешь ответа на свой вопрос?

— Очень жажду! — Грег с надеждой взглянул на старика, тот лишь усмехнулся в ответ. Он-то знал, чем все обернется, но раскрывать замыслы Создателя не смел.

— Есть один способ, и я поведаю его тебе, если ты готов к тому, что она может отказать? — старик хитро прищурился и внимательно наблюдал за задумавшимся мужчиной.

— Если поможешь спасти ее от участи быть вечной Хранительницей, я сделаю все, чтобы она мне поверила, пусть даже придется идти на край света!

— Хм, слова достойные мужчины. Хорошо! Слушай внимательно. Чтобы снять с женщины такую ношу, ты должен спасти три жизни, и последний спасенный станет следующим Хранителем.

— Где же искать тех, кому нужна моя помощь? — растерялся Грег.

— Не ищи, судьба сама распорядится и приведет тебя туда, куда следует. Остается лишь ждать.

— Долго? — спросил Грег и, поймав усмешку на лице старца, опустил голову. Ему хотелось решить этот вопрос как можно скорее.

— Я не Создатель, а лишь его глашатай, сам себе не принадлежащий! — ответил мудрец и поднялся. — Благодарю за обед, но мне пора в дорогу!

— Погоди, старик, сколько я тебе должен?

— Эх, молодежь! — тяжко вздохнул мудрец. — Все у вас золотом меряется. Дашь в дорогу краюху хлеба да кувшин молока, и на том спасибо!

— Варис, прикажи на кухне дать все, что попросит старик. Хорошей тебе дороги, мудрец!

— Дай Создатель, еще свидимся! — ответил тот и вышел из кабинета, а за ним последовал главный страж замка.

Старец шел и улыбался своим мыслям. «Мальчик влюблен, а что может быть прекраснее в мире, чем чистые, искренние чувства!» Он довольно крякнул.

— Не зря сегодня день прошел, хорошая пара из них выйдет! — пробормотал он. Варис лишь странно посмотрел на мудреца, но спрашивать не стал.

Глава 31

ГЛАВА 31

Клавдия сидела, словно окаменев, уже целый час, взгляд ее застыл в одной точке. Никто не мог вывести ее из этого оцепенения, вызванного кошмаром, разыгравшимся после прибытия крестьян из деревни. К сожалению, это не первый случай подобного рода, поэтому она действовала быстро и четко, отдавая распоряжения, кого куда разместить. Но когда подъехала последняя телега, ее сердце оборвалось: спасать было некого. Целая семья — отец, мать и годовалый ребенок — находились на пороге смерти. Озеро отвергло их, несмотря на все старания Хранительницы.

— Почему? Почему ты так поступаешь? — в отчаянии кричала она, стоя на полосе прибоя. Волны лизали ее ноги, но в их прикосновениях не было гнева, лишь тихая ласка. — Пусть будет по-твоему, если взрослые в чем-то провинились, но ребенок-то в чем виноват? Невинное дитя, которое еще не успело никому причинить зла!

Крик разрывал тишину, в нем звучала вся боль и безысходность. Крупные слезы градом катились по щекам. Она даже не сразу почувствовала, как ее прижали к чьей-то груди. Лишь знакомый аромат ванили и корицы, исходящий от этого человека, немного успокоил ее. Это был Иркан, ее младший брат. Клавдия обмякла в его руках, уткнувшись лицом ему в грудь, и лишь тихонько заскулила.

Иркан, подхватил ее на руки, поражаясь ее невестомости, и отнес в спальню. Там она и сидела, неподвижно глядя в одну точку.

— Они невиновны. Их чистые души уже отправились на перерождение, — услышала она за спиной тихий голос нянечки.

— Тогда почему…?

В ответ раздался тяжелый вздох. В другое время Клавдия бы только усмехнулась, но сейчас ей было не до смеха. Старушка, по всей видимости, все еще отчаянно цеплялась за воспоминая о жизни, потому старалась дышать, словно живая.

— Какой бы могущественной ни была магия озера, у нее есть предел. Если бы их привезли хоть на полчаса раньше…

— Что говорит Селена?

— Все признаки указывают на «Черную смерть»: лихорадка, ломота в теле, головная боль, рвота. А потом становится только хуже, и человек умирает.

— Неужели чума? — прошептала Клавдия, и от собственных слов ее бросило в дрожь.

— Ничего не могу сказать наверняка, дитя мое. Но смертей становится все больше. Руда подтвердила предположение Селены…

— Меры безопасности приняты? Ведь здесь дети!

— Их сразу же, как только привезли больных, закрыли в комнате Берта. Тряпки смочили раствором уксуса с водой и помазали всем под носом. То же самое сделали и с теми, кто находился в доме до их приезда. В домиках больных уже не осталось.

«Хорошо, что успели