Блуждающий дух. По следам Золотого Змея - Татьяна Кагорлицкая

который Джейн не различила, поскольку целиком и полностью сосредоточилась на собственных ощущениях. – До тех пор, пока я придерживаю сердце человека, он не умирает. Получил ли увечья, лишившие бы жизни любого, оказался ли погребён под огромным валуном, истекает ли кровью после прицельного выстрела – всё одно: будет жить, пока я не решу иначе.

– Мой отец… Карла… – вырвалось у Джейн.

– О да, например, они. Не уверен, что это приятное чувство: хрупкий орган, отвечающий за жизнь, попадает в тиски, и если сжать чуть сильнее…

Он усмехнулся, не завершив фразу, и склонил голову набок, заключая:

– Зато это шанс ещё немного задержаться здесь. Для тех, кто страшится смерти, такой исход всегда предпочтительнее.

Нащупав ладонями неровную почву, Джейн аккуратно приподнялась. Спина, отделившись от земли, сразу заныла. Мышцы едва держали, зрение до сих пор не обрело ясность. Тем не менее Джейн различила слетевшие с рельсов вагоны. Их было меньше, чем тех, что остались на путях.

– На помощь! Нас придавило! – кричал кто-то.

– Сейчас, сейчас! Я тут один, а вас десятки, – бурчал машинист. – Лучше б тоже придавило, валялся бы себе, поджидая, пока спасут…

Многие пассажиры уже выбрались из поезда и теперь пытались как-то оклематься. Кто-то взялся помогать машинисту вызволить других, кто-то горестно стенал, кто-то смотрел в пустоту. Подслеповато щурясь, Джейн безуспешно искала взглядом своих спутников.

– Их нет среди этих людей, – оповестил Уолтер.

– Погибли? – одними губами прошептала она.

– Весьма вероятный вариант развития событий, учитывая, как безрассудно они рисковали головами, – чуть скривился Уолтер. – Зато скучный. Пришлось немного подправить траекторию…

Он простёр руку, указывая на туннель. Вход в него оказался завален камнями, обрушившимися сверху, когда паровоз врезался в скалу. «Они там, внутри!» – Джейн попробовала встать – Норрингтон ей не позволил.

– Спешить некуда. Ваше пребывание между жизнью и смертью продлилось чуть дольше, чем может перенести человек, не ослабнув при этом. Оставайтесь на месте.

Ещё раз оглядевшись, Джейн вдруг осознала, что он имеет в виду не только её истощение. Навсегда остановившийся поезд, погнутые рельсы, пострадавшие пассажиры – всё это находилось недалеко, и всё же незримый барьер отделял её от места крушения. «Я вижу людей, а вот видят ли они нас с Норрингтоном? Мы словно в другом измерении… Я ещё не совсем здесь. – Понимание никоим образом не способствовало спокойствию. Ледяной холодок заструился вдоль позвоночника. – Мне нужно время, чтобы восстановиться… И провести его придётся в обществе Уолтера».

Откликаясь на невысказанное опасение, Норрингтон наклонился, ловя подбородок Джейн в плен тонких пальцев. Его касания, когда он был в обличии духа, а не человека, воспринимались иначе. Объяснить разницу она едва ли сумела бы, но ощущала её со всей остротой.

– Я с лёгкостью прочту всё в вашем мечущемся взгляде и в вашей смятённой душе, только приятнее услышать рассказ из ваших уст. Поведайте мне, мисс Хантер, каково это – провалиться в бесконечность?

Уолтер заставил Джейн заново пережить испытанный по его же вине кошмар, выпытал всё до мельчайших деталей, наслаждаясь тем, как её бросает в холодный пот, а затем с картинной заботой оттёр проступившую на её лбу испарину.

– Надеюсь, вы на меня не в обиде. Я должен был провести вас через это испытание, ведь в ином случае… Вы не поняли бы меня.

– Понять тёмного духа? Разве такое возможно? – наивный вопрос вырвался непроизвольно. «О чём ты только думаешь, Джейн! – одёрнула она себя. – Норрингтон не заслуживает попыток понять его. Нельзя мерить это существо человеческими мерками и проявлять сочувствие!»

Уолтер отнял пальцы от её кожи.

– Вот и узнаем. Я лишь хотел познакомить вас с тем, что пережил сам.

Его тембр неуловимо изменился. Теперь Джейн ощущала, как всё внутри вибрирует вместе с каждым произнесённым им словом. Человек никогда бы не звучал так: всепроникающе, распространяясь гулким эхом, вытесняя все остальные звуки. Чтобы слушать духа, не сжимаясь и не забиваясь в угол, нужна была определённая смелость. Впрочем, у Джейн просто не имелось выбора: она не сумела бы сбежать, поскольку силы всё ещё не вернулись к ней.

– Агония, растянутая во времени. Беспрерывное падение. Пустота, сменяющаяся пустотой. – Уолтер ронял слова как камни.

Всё это слишком живо напомнило Джейн то, что она испытала совсем недавно.

– Хватит! – не выдержала она.

– А я и не дал вам по-настоящему погрузиться в это… Ничто. Повторяющийся цикл без начала и без конца. Вы не вытерпели даже нескольких минут, – снисходительно отозвался Норригтон.

– Они показались мне вечностью.

– Теперь представьте, каково это – попасть в такое заточение на годы… Десятки лет… Сотни… Падать в кромешной тьме и знать, что никогда не достигнешь дна пропасти, потому что его не существует. Ощущать, как твоё могущество обращается в пыль. Лишиться всего того, что питало тебя. Угодить в круговорот, из которого нет выхода, и превратиться в беспомощную песчинку перед лицом времени.

Хотя Уолтер не повышал голос, речь набирала силу. Слова разносились над перевалом, будто завывания урагана. Джейн догадалась, что всё сказанное предназначалось лишь ей: никто из людей, копошившихся у поезда, не замечал происходящего. Сам Норрингтон, казалось, погряз в воспоминаниях, позабыв о том, что у его ног скорчилась маленькая смертная. Когда их взгляды встретились, Джейн убедилась, что ошиблась. Он ждал, что она ответит. Язык ощущался чужим и едва ворочался, но, преодолевая сухость, сковавшую горло, Джейн сипло откликнулась:

– Ты не мог не знать, что ходишь по краю. За все твои злодеяния рано или поздно пришлось бы заплатить.

– Так сказал хранитель Золотого Змея? А если не повторять бездумно его слова?

– Он говорил другое. О балансе, который не должен нарушаться.

В глазах Норрингтона вспыхнул огонь, делая его оскал почти безумным.

– Разумеется… Всё та же старая песня про баланс.

Он за миг наклонился так близко, что его зрачки превратились в чёрно-красные омуты, засасывающие внутрь.

– Разве равновесие не подразумевает существование как добра, так и зла? Разве заточить зло – значит достичь гармонии?

Её губы дрожали, и всё-таки Джейн выдавила:

– Великому Духу пришлось пойти на это, чтобы защитить людей от твоего произвола.

– Чудесное решение, мудрое и справедливое, – с безграничной иронией процедил он. – Я был создан как хаос, Джейн Хантер. Моё нутро таково, и иное существование мне не подвластно.

Волны ярости, исходившие от него, грозили испепелить её, поэтому Уолтер отстранился.

– Мы уже говорили об этом в начале нашего знакомства, и теперь я повторю: в чём моя вина?

Прямо сейчас она едва ли была в силах найти правильные слова для ответа. Тогда Норрингтон задал другой вопрос.

– Раз Великий Дух обрёк меня на заточение, то… Как должен