"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Мы вышли из кофейни. Улицы Гисы уже погружались в сумерки, и лишь вдалеке горел одинокий фонарь. Идти пришлось недалеко. В таком населенном пункте всё рядом. Можно задуматься, прогуливаясь, и случайно пройти от одной окраины до другой.

Впереди шла компания негров. Человек шесть, наверное. Они о чем-то негромко переговаривались, пару раз засмеялись над какой-то шуткой.

— А ничего, что нас там никто не знает? — спросил я у Педро. — Бить не будут, что заявились на чужие танцы?

— Не переживай, никто нас не тронет. Если что, могут попросить уйти, но я такого не припомню.

Так что мы пошли за неграми, которые нас и привели на место. Оказалось, что праздник в разгаре. Огромная поляна, окруженная редкими кустами и старыми, пыльными пальмами, была заполнена людьми. Десятки, может быть, сотни кубинцев, смуглых, темных, почти черных, с редкими вкраплениями мулатов и белых, сливались в единую, пульсирующую массу. В воздухе витал густой, пряный запах дыма, пота, экзотических цветов и чего-то сладковато-приторного. Благовоние специфическое? Или курят что-то для настроения? Над толпой висели клубы пыли, поднятые танцующими ногами.

В центре поляны, освещенные факелами, горел довольно большой костер, отбрасывая на лица танцующих оранжевые блики. Вокруг него в широком кругу двигались люди. Их движения были резкими, ритмичными, почти судорожными. Барабаны, низкие и глухие, отбивали неистовый ритм, проникающий до самых костей. Тонкие, пронзительные голоса певцов, смешиваясь с женскими выкриками и ритмичными хлопками в ладоши, создавали какофонию звуков, от которой у меня почти сразу закружилась голова. Люди раскачивались из стороны в сторону, подпрыгивали, тряслись, их тела извивались в странном танце. Некоторые падали на землю, их тела бились в конвульсиях, а изо рта шла пена. Их быстро подхватывали и относили в сторону, где они продолжали трястись и стонать. Зрелище было одновременно завораживающим и пугающим.

Мы прошли по поляне справа налево, послушали музыку. Голова продолжала немного кружиться, будто я выпил большую порцию чего-то крепкого. И не поймешь, не то это от музыки, не то я надышался чем-то. Красивых «цыпочек», и правда, было немало. Все они были негритянками, совсем немного мулаток. И все как одна в очень легкой одежде.

Мое внимание привлекла полная, с массивными бедрами и грудью, женщина. Ее темная кожа блестела от пота. Прическа из туго заплетенных косичек, на шее и руках навешаны бусы и амулеты из ракушек, бус и костяных пластин. Глаза ее были полуприкрыты, а губы беззвучно шевелились, что-то бормоча. Она стояла чуть в стороне от основного круга танцующих, в компании с другими дамами, которые держали в руках большие глиняные сосуды. Точно, верховная шаманка. Или ведьма. Кто знает, как их тут называют? Эта сторона жизни прошла мимо меня.

Я обернулся к Педро. Но он уже общался с какой-то статной мулаткой. Меня, если честно, приключения с неизвестными дамочками интересуют мало. Кто знает, что можно получить от них в награду? И пусть лекарство уже есть — тот же пенициллин, судя по описаниям, может быстро оставить досадное недоразумение в прошлом, но где я его возьму в этом захолустье? А кондомы я с собой не брал — не думал, что в них может возникнуть нужда в этой поездке.

Что же… Посмотрим на местную «ведьму». В ее руках был маленький белый петух, которого она прижимала к груди. Глаза у птицы были ошалевшие. Будто она понимала, что ее ждет.

Толстуха подняла петуха над головой, и его белый пух блеснул в свете факелов. Затем она резко опустила его, и острый нож, мелькнувший в ее руке, вспорол горло птице. Голова петуха отлетела в сторону, а струя горячей, пульсирующей крови хлынула на большой, темный камень, лежащий у ее ног. Раздался дружный вопль местных йоруба. Впрочем, танцевать они не перестали и кажется, даже ускорились.

Женщина наклонилась, ее низкий, гортанный голос затянул тяжелую, протяжную песню, а руки начали окроплять кровью черный камень, втирая ее в неровную поверхность. Запах крови, теплый и металлический, смешался с запахом дыма и пота. У меня по коже побежали мурашки, волосы на руках встали дыбом.

Я еще раз оглянулся. Рядом уже стоял Педро. Видать, мулатка его отшила.

— Что она делает? — спросил я, стараясь говорить спокойно.

— Это «мать» йоруба, — ответил Педро. — Жрица богини Ориши. Она местный оракул, палеро. Говорят, ей являются духи, и она может предсказывать будущее. Или узнать прошлое.

В этот момент мать-жрица резко выпрямилась. Ее глаза закатились, став белыми, а изо рта начала идти пена, стекая по подбородку. Ее тело затряслось в конвульсиях, руки вытянулись вперед, пальцы скрючились. Она начала крутиться на месте, как юла, а затем резко остановилась, указав пальцем прямо на меня. Я остолбенел. Ее голос, до этого низкий и гортанный, внезапно зазвучал громко, пронзительно, разрывая оглушительный гул барабанов.

— Слушайте! Слушайте голос Элеггуа, открывающий пути! Вот что было явлено мне в видении, — толстуха начала медленно подходить ко мне. — Я видела, как Луна стала красной, а море отступило на три шага от берега. Тот, кто придёт не своим телом, но своей болью, увидит дорогу, идущую в две стороны. В одном зеркале — брат, в другом — враг, и оба носят одно имя. Он пойдет туда, где прошлое ещё не решилось быть будущим. Если он протянет руку, то обожжётся пламенем; если отдёрнет — потеряет тень. Но выбор сделает не он, а тот, кто идёт за ним!

Она кричала, ее голос срывался на визг, а тело тряслось всё сильнее. Музыка смолкла, толстуха делала шаг за шагом, приближаясь ко мне, ее палец по-прежнему был направлен в мою сторону. Люди вокруг замерли. Десятки, сотни глаз уставились на меня, на их лицах читались испуг и благоговение. Они стояли молча, боясь пошевелиться, будто ожидая, что сейчас с неба снизойдет какой-то бог. Я тоже чувствовал себя пригвожденным к месту, не в силах отступить. Мои ноги казались чугунными, а легкие отказывались вдыхать воздух.

Жрица подошла вплотную, ее горячее, потное тело почти касалось меня. Ее пена изо рта летела на рубашку. Ее закатившиеся глаза смотрели прямо в мои. И это было страшно.

— Соверши задуманное и предначертанное! — взревела она в последний раз, ее голос был полон нечеловеческой силы.

И тут же рухнула на землю, как подкошенная. Тело ее обмякло, веки закрылись.

Я зачем-то бросился к ней, упал на колени рядом с обмякшим телом. Я нащупал пульс на шее. Бьется. Слабо,