Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— … тунц…

Она приземлилась и удовлетворенно кивнула, глядя в глаза этому странному связующему, который сидел на скамейке. Думал, что сумеешь меня просчитать? Это шахматная партия, мальчик. Вариантов слишком много для того, чтобы просчитать, это как то самое рисовое зернышко на первой шахматной клетке и как разорившееся королевство в самом конце расчетов. Не смей меня недооценивать… может быть я больше не играю в сборной и у меня за плечами нет лучших из лучших, но не смей меня недооценивать… может быть мы не выиграем вас, вы все-таки бронзовые призеры страны, а девчата из «Птиц» вчера играли за область, но…

— Дуська! Ты супер! — на нее налетел вихрь из Лилькиных ног, рук, объятий и поцелуев: — ты! Скала! Ты невероятна! Давай дружить!

— Отстань! — отбивается она: — мы с тобой и так живем вместе! Отстань, Бергштейн!

— Лилька с ней обнимается… — вполголоса говорит Маслова стоящей рядом Айгуле Салчаковой: — значит ли это что и мы можем?

— Нет!

— Неа…

— Точно нет.

— Она нас потом убьет.

— Я ее недооценил. — признается Князев, глядя на то, как девушки на площадке затеяли свой обычный ритуал с объятиями и поцелуями, похлопываниями по спине и даже шутливыми ударами в плечо.

— Да? Необычно слышать такое от тебя, Сергей. — хмыкает Ростовцев рядом: — совсем необычно. Ты уже у нас аналитик, мозг команды. Обычно ты людей еще на построении просчитываешь…

— Бросьте, Геннадий Валерьевич… — морщится Князев: — ну что вы меня все время подкалываете…

— Ладно. Немного скромности не помешает, Князев, а то «Медведи» в последнее время слишком уж головы задрали. Вы играете в высшей лиге страны, выходите в финал третий год подряд, вот и забронзовели немного… особенно некоторые… так чего ты там не увидел в этой Дусе? — поспешно перевел тему разговора тренер, видимо увидев, как у него дернулось левое веко.

— Евдокия… — Князев снова бросает взгляд на площадку: — необычное имя для нашего времени. Не современное. С таким именем в монастырь идти в семнадцатом веке или под венец с графом Нарышкиным-Шуйским… впрочем неважно. Синхронная птичья атака — это не приманка, Геннадий Валерьевич. Я думал это дешевый трюк для быстрой атаки со стороны этой мелкой номер восемь, но я ошибался. Эта атака… это гибкий многофункциональный инструмент. Раньше я считал сердцем атаки «восьмерку» с ее невероятной координацией и скоростью с ее высокими прыжками, и быстрыми ударами с ее потрясающими рефлексами, но… — он качает головой: — у этой атаки есть не только сердце, но и голова. Та, что стоит за этой атакой — это «четверка». Снежная Королева. От этой атаки нет защиты… потому что она — как вода. Заблокировали «восьмерку»? Она передаст пас «одиннадцатой». Следим за одиннадцатой? Она скинет мяч сама. Будем держать ее в виду? Она передаст Училке или Валькирии… видите, Геннадий Валерьевич? В конечном счете она заставит нас держать в уме всех атакующих… и… — он вздыхает: — это и есть ее цель. Заставить нас бояться каждой «Птицы» что взлетела в воздух. Единственная возможная защита — это реагировать на всех и выпрыгивать каждый, каждый раз! Воспринимать каждый взмах и каждый прыжок как атаку! А это выматывает…

— Похоже ты влюбился, Серега…

— Что? Да что вы такое говорите, Геннадий Валерьевич! Да я ни в жизнь! Она же… холодная! И высокомерная! Вы на нее посмотрите!

— Да, да. Конечно. Холодная. И высокомерная. И умная… да?

— Умная…

Конец 15-й книги. Продолжение следует.

Тренировочный День 16

Глава 1

Мария Волокитина, капитан команды «Стальные Птицы»

Счет на табло был невероятен, невозможен и нереален. Маленькая цифра два посредине — конец второго сета. Большие цифры же указывали на счет. Двадцать шесть на двадцать четыре. И чуть выше — счет по сетам. Один — один. Второй сет выиграли «Птицы»!

Она выпрямилась, мазнула взглядом по толпившимся у своих скамеек «Медведям», оценивая их состояние. Ничто не указывало на то, что те устали или расстроились… слишком уж они большие и толстокожие, как бегемоты. Или носороги. Как там — у носорога плохое зрение и он ни черта не слышит, но при его габаритах это не его проблемы… эти ребята могли проломить любые стены и не заметить.

— Молодцы. — говорит Виктор, становясь рядом: — отыграли второй сет. Хоть не всухую по сетам…

— Мы отыграли второй сет, потому что Ростовцев на скамейку Балашова и Князева посадил. — отвечает она ему тихонько: — ты же сам понимаешь.

— Как говорит наша Дуся — главное — это счет на табло. — усмехается тренер: — да и синхронные атаки на последних минутах показали кто чего стоит…

— Наша Дуся… — Маша переводит взгляд на Кривотяпкину. Та стоит особняком, вытирая пот белым, хлопчатобумажным полотенцем и глядя куда-то в пустоту. Рядом с ней прыгает вездесущая Бергштейн, вот уж казалось, второй сет только что закончился, отдохни, посиди или хотя бы постой спокойно пару минут, но нет — она подпрыгивает на месте как заведенная. Верно про таких говорят, что шило в попе… или пружинка. Кроме Лильки никто к Дусе даже не подходит близко, побаиваются, может и взглядом резануть как бритвой. Может и сказать что-нибудь, да так, что охоту отобьет.

— Наверное хорошо, что Лилька такая… приставучая. — говорит она вслух. Виктор смотрит туда, где каменной статуей стоит Дуся и рядом с ней весело прыгает Лилька. Улыбается.

— Вокруг Дуси-Дульсинеи поле абсолютного отчуждения. — говорит он, кивая головой: — и любой человек с зачатками инстинкта самосохранения — будет держаться от нее подальше. Если бы у Лильки не отсутствовали эти зачатки — ей было бы сложней влиться в коллектив.