Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Так точно, Геннадий Валерьевич!

— Все, перерыв заканчивается, готовьтесь. А ты… — Ростовцев поворачивается к нему: — не ожидал Князев. Обычно ты за свою позицию в игре цепляешься…

— Это же тренировочный матч…

— Ну, ну. Хочешь со стороны на нее посмотреть?

Свисток судьи. Он смотрит на площадку, на то, как Училка подбрасывает мяч в руке, готовясь к подаче, как она — прокручивает мяч несколько раз вокруг своей оси… отдает должное тому, что Училка — с точностью до секунды знает когда нужно ударить, большинство подают сразу же, стараясь не попасть под фол, стараясь использовать выделенные для подачи восемь секунд… но не она. Она умудряется выжать из восьми секунд все, подавая на грани этого самого фола, в последнюю секунду, а перед этим — выматывая нервы игроков соперников, подбрасывая и прокручивая мяч в руках. Было что-то… деморализующее в том, как неторопливо она двигалась, в том, как послушно крутился мяч в ее руках, в том, как она совершенно не беспокоилась о времени… по крайней мере так казалось.

Он следит за тем, как мяч взмывает в воздух, раз, другой… и… вдруг понимает, что уже идет подача! Она подбросила мяч выше и сильнее, а его взгляд остался на том месте, где он уже привык видеть мяч по ее предыдущим движениям! Он поднимает взгляд, находит мяч, но именно в этот момент по мячу ударяет рука! Удар! Плоская, по дуге, справа!

— Эта девушка… — качает головой рядом Ростовцев: — я бы такую к нам в команду взял. Просто подающей на замену. Даже если она ничего больше не умеет, такой подачи более чем достаточно.

— Хэк! — мяч подбирает Костя Зуев, стоящий на задней линии, он успевает но из-за сильного вращения — мяч уходит в сторону!

— Взял! — за мячом бросается Максим Тарасов, запасной диагональный под номером «одиннадцать», он успевает отбить мяч обратно на площадку, едва не врезавшись в скамейки… но мяч неудобен, мяч слишком высок и слишком далек от сетки, а это последнее касание…

— Х-ха! — выпрыгивает Игорь Рябцев, отправляя мяч по дуге на ту сторону площадки.

— Аут! Не трогать! — выкрик-команда с той стороны и взлетевшая было в воздух «восьмерка» — прямо в полете убирает руки за спину, позволяя мячу пролететь над головой. Тунц!

— Аут! — свисток судьи.

— Заметил? — спрашивает Ростовцев, глядя на площадку.

— Да. — кивает он. «Восьмерка», Лилия Бергштейн послушалась Королеву прямо в полете, значит она — доверяет ей на подсознательном уровне, она не использует критическое мышление, не обдумывает команду. Это высший уровень отношений в команде — беспрекословное доверие. «Не трогать! Аут!» и эта «восьмерка» — убирает руки, хотя уже прыгнула! И конечно же скорость реакции, но оно и понятно… реакцию замедляют мысли. Что делать, как принять, правильно ли я делаю… а если мыслей нет, а есть беспрекословное доверие…

— Интересно. — говорит он вслух: — эта «восьмерка»… она же явно не последняя в команде, судя по всему она одна из лучших. Но… она даже не задумалась!

— Слишком много думать порой вредно для организма. — говорит Ростовцев рядом. Поджимает губы, глядя как мяч снова отдают Училке для подачи: — и для счета на табло. Посмотри, как она управляет. Она даже ничего не говорит… она управляет взглядом. Как бордер-колли управляет стадом — не кусает, не лает, просто давит взглядом. Эта команда сыграна годами. Эти двое — не удивлюсь, если они вместе едят, спят, ходят в туалет и встречаются с одним и тем же парнем. Такой синхронности в мыслях… — он качает головой: — с мужчинами такого сложно добиться. У нас соперничество в крови. А эти двое — сотрудничают. Причем каждая из них уверена, что именно она — примадонна. Но это им не мешает.

— Хм. — он снова бросил взгляд на площадку.

Глава 21

— Отличная подача! — говорит кто-то совсем рядом, и Катя-Дуся невольно кивает. Подача в самом деле отличная. Правда лично она не фанатка такого вот проявления чувств вроде выкриков «отлично ударила!» или там «классный блок», а то и «почти получилось!». На ее взгляд — либо получилось, либо нет. И если получилось, то и хвалить не надо, вон счет на табло, там все видно. А если не получилось, то тем более — чего глотку драть?

— Юлька — молодец! — выкрикивает эта Бергштейн: — и стихи у тебя классные! В духе советского авангарда, вот! Ты наш Маяковский!

— Не отвлекай ее. — бросает Катя-Дуся, оглядываясь назад. В самом деле, Синицына подает плоские, парящие подачи с сумасшедшим спином в сторону, такие, что они летят по плоской дуге, затрудняя анализ траектории и последующий прием. Когда мяч летит по баллистической параболе, — довольно легко просчитать куда и как он будет падать… но как только параболу укладывают набок — все расчеты идут к черту, нужно смещаться по площадке и даже примерно угадать — будет аут или нет — уже проблема. Равно как и принятие такого мяча… мяч обычно падает сверху вниз, все способы приема приспособлены под это падение. Но как принимать мяч, который летит сбоку-слева например? Да еще с вращением.

Нет, богатырей из «Медведей» такое не смутило, они принимали и такие мячи, но вот на выходе от приема эти мячи могли вести себя непредсказуемо. В этом сила подачи Синицыной, в отличие от Федосеевой, которая делала ставку на скорость и силу, Синицына посылала неудобные подачи, в расчете на то, что после приема такой подачи у противника будет меньше возможностей управлять мячом. Это — Отравленный Дар.

Она перевела взгляд на сторону соперников и снова встретилась взглядом с этим связующим, который вот уже второй сет упрямо сверлил ее глазами. На этот раз — со скамейки запасных. Психологическое давление? Пфф… может смотреть сколько хочет, она не сахарная, не растает. Ему сейчас на мяч надо смотреть, а не на нее… подача у Синицыной, а Юлька ошибки не прощает. Она и сама как машина — всегда спокойная и невозмутимая, всегда