Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Вот же… — она подняла взгляд к потолку. Говорить речь в промежутке между сетами — обычно это прерогатива тренера, а не капитана, но этот Витька специально все на нее перебрасывает, лентяй эдакий…

— Ладно! — она хлопает в ладоши: — В круг все!

— В круг! — повторяет кто-то за ней.

— Я чуть водой не поперхнулась! — жалуется Маслова: — в круг, так в круг…

— В круг, Вазелинчик!

— Салчакова! Я же тебя Казашкой не зову!

— Я узбечка!

— Видели, какой у них пятый номер красавчик? Такие темные, волнистые волосы и такая линия носа! Прямо римский профиль! Или греческий…

— Маркова, а ты бы лучше на игру смотрела! Пятый номер всю дорогу Вальку глазами ест! Валька, почему на тебя все мужики западают⁈

— А ну-ка, заткнулись, курицы! — повышает голос Маша. Все замолкают. Понемногу становятся в круг. Она оглядывает свою команду. Пока еще свежие, относительно свежие. Алена Маслова выглядит не очень, уже выдыхается на роли либеро, не привыкла так носиться с места на место, да и подачи у «Медведей» тяжелые, чтобы такие принять — в два раза больше усилий приходится прикладывать. Лилька… ну Лилька — это Лилька, ей Жанна разрешила играть, значит будет играть, значит все с ней хорошо. Кривотяпкина… теперь она — основа всей командной работы, именно она как связующая на поле определяет какая будет атака, как и кому передать пас, как обмануть блокирующих и защитников, как обыграть соперников не силой и скоростью, а умом… и так как преимущества ни в силе, ни в скорости у них сейчас нет, то Дуся Кривотяпкина автоматически становится самым важным человеком на площадке.

Она критически осмотрела эту Кривотяпкину с головы до ног. Разгоряченная, кожа на лице и лбу блестит, только что пот вытерла, дыхание ровное, стоит прямо, руки упирает в бока… вроде все нормально с ней.

— Дуся! — повышает голос Маша: — как ты? Еще сет простоишь? Или лучше тебя заменить? На скамейке посидишь, а я Чамдар вместо тебя выпущу…

— Простою. — спокойно кивает та. Маша изучает ее еще некоторое время. Да, разогрета, но не слишком ли? Не перегорит ли? Работа связующим — это постоянный стресс, ежесекундное принятие решений под давлением… хотя если кто и справится, так это она.

— Остальные? — она поворачивается к девушкам: — Синицына? Ты? И Валя — ты как? Многовато прыгать пришлось в последнем сете, еще сет потянешь или лучше тебя приземлить?

— Потяну. — гудит Валя Федосеева, выпрямляясь и глядя в сторону «Медведей»: — редко когда такой опыт получить можно.

— Тогда ладно. — говорит Маша: — выходим в том же составе на третий сет. Второй отыграли молодцом, но теперь они нашу синхронную атаку видели и к ней готовы…

— «Атака Птичьей Стаи!» — выкрикивает Алена и в кругу раздаются смешки.

— … готовы к ней. Так что предлагаю разнообразить арсенал. Если Валя остается на поле, то она сможет атаковать с задней линии, Дуся! Дусь, ты меня слышишь?

— Да. — повела плечом Кривотяпкина.

— По Юльке. Алена, на прием вместо нее выходишь, когда она на задней линии. А ты сама Юля — помнишь мы отрабатывали технику по блок-ауту?

— «Укус Королевской Кобры!»

— Бергштейн, прекрати дурацкие названия для техник придумывать!

— А чего⁈ Звучит круто! И потом, только у Юльки так получается, а ты сама Маш говорила, что «Юлька — еще так змеюка», вот я и…

— Интересно. Значит я — змеюка…

— В положительном смысле, Синицына! В положительном! — закатывает глаза Маша: — в смысле что ты опасная на подаче и…

— … и тебя положить можно. Или на тебя положиться… хм…

— Маслова, ты не помогаешь!

— Чего это я буду тебе помогать, Маш? Зачем мне в ваши с Синицыной отношения лезть? Я там с двух сторон выхвачу, уж увольте…

— Короче. Замолчали все, у меня от вас голова болит. Дуся, ты на площадке сама разберись кому и чего. Арина! Железнова!

— Хм?

— Вместо меня выйдешь, на центральный блок. Я, пожалуй, посижу третий сет.

— Круто, че… я сейчас покажу этим мужланам как на мою Лильку пялиться…

— Ты чего, Аринка? Пусть пялятся! Вдруг кто из них жениться надумает! Это ж какие видные женихи! И ростом выдались и в высшей лиге страны играют… правда не из Москвы или Ленинграда или там Сочи… но все равно! — пугается Алена Маслова: — ты смотри какие они… особенно вот пятый номер! Волосы так и вьются… интересно, а как он…

— Маслова, завязывай со своими матримониальными фантазиями. У тебя ж вроде симпатия к Томашу Дворнику была? — напоминает ей Маша.

— Ой, да где тот Томаш и где я! — отмахивается Алена: — и потом, после того как он к Вальке в койку ночью забрался что от него осталось? Он, наверное, теперь и в кино играть перестанет и в монастырь уйдет…

— Аленка! Хватит!

— Ну уж нет, Валя, ты моего Томаша покалечила… морально, я тебе этого не забуду!

— Какой он твой, Маслова…

— А ты Маркова, вообще молчи! Мне Серегу Холодкова вспомнить⁈

— Ой, все!

— Ну наконец! — вздыхает Маша, услышав свисток судьи: — собрались, курицы! На площадку! И это… покажите им там! А то потом будете проходящие поезда своими прелестями радовать!

Она поворачивается и отходит к скамейкам, становится рядом с Виктором и складывает руки на груди. Девушки проходят на свою половину площадки, расходятся по местам. Она — украдкой смотрит на тренера.

— С той стороны Князев вышел на площадку. — сообщает он: — и Балашов.

— Тск. Вот же… туго придется. — говорит Маша: — как ты думаешь, зачем Ростовцев на второй сет этих двоих убрал?

— Кто его