Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

он конечно же, гений… Но все эти тяжеловесно-рамштайнистые (я вот такую ассоциацию для себя выбрал) композиции вызывают у меня раздражение и депресняк. Пригласить, что ли, в Мюнхен Иоганна Штрауса? Вот только не помню. жив ли он? Или уже умер[71]? И тогда вместо гения вальса приедет его скучноватый сынок? Не… обойдемся… Вот не помню я этих дат, ну и ладно… Конечно, сейчас в Германии (да и Австрии) композиторов, равных по масштабу с Вагнером, нет. Бетховен, Шуберт, Шуман — они все уже ушли, а этот всё ещё работает, как говориться, жив, курилка! Так что ну его!

Тем более — у меня куча дел, связанных с предстоящей поездкой в Италию. Вы думаете, поехать познакомиться с невестой — это сел на поезд, и вот она, здравствуй, милая Италия? Нетушки! Тут необходимо соблюсти все тонкости дипломатического этикета. А потому специально вызванный из Мюнхена специалист дрючил моё высочество с неисчерпаемым энтузиазмом. Гроссфатер Людвиг просвещал меня по поводу политической и экономической обстановки в братских королевствах Апеннинского полуострова, а отец настаивал на выборе более скромного подарка будущей невестке, в нём проснулась вечная баварская прижимистость и стремление сэкономить. Ну, на Марии он экономить не привык, на любимых художниках тоже, так почему бы не отыграться на собственном чаде? Вообще-то многие порядки, которые меня возмущали в Хоэншвангау — дело рук именно Максимилиана. Он был довольно равнодушен к детям, считал, что воспитывать их нужно кнутом, а не пряником, в чём супруга проявляла с ним полную солидарность. При этом сама королева умудрялась оставаться фигурой второго плана и управляла мужем весьма умело и не вызывала каких-либо негативных реакций своего окружения. Типичная домохозяйка. Вот только мужа своего эта «хозяйка дома» держала в ежовых рукавицах.

И вот, в лучших традициях баварского дома, вечером отец поведал мне, что считает предложение Марии Прусской заслуживающим внимания и мы 2 февраля сего года будем слушать оперу «Лоэнгрин» в театре города Мюнхена. Как вы понимаете, ничего приятного для меня в этом не было. А еще, вызывало опасение, что «ночная кукушка» нас с дедом перекукует. Но возражать отцу, когда он уже принял какое-то решение (особенно в семейных делах) — дело абсолютно бесперспективное. Так что… театр полон, ложи блещут[72].

* * *

Мюнхен. Оперный театр.

2 февраля 1861 года

Театр полон, ложи блещут! Да, это и про Мюнхенскую оперу в том числе.

(оперный театр в Мюнхене — он же Nationaltheater München, дважды горел, причем почти до тла, окончательно уничтожен бомбардировками союзников во время Второй Мировой войны, восстановлен практически в первозданном виде, считается одним из лучших оперных театров Европы)

Я еще в Мюнхене не был. Ни в ЭТОЙ жизни, ни в ТОЙ. Могу сразу сказать, что город мне понравился и не понравился одновременно. В нём чувствовалось стремление к красоте и гармонии, но в то же время и какая-то театральность, как будто я еду по роскошным декорациям, за которыми скрываются не самые приглядные вещи. В чём-то Мюнхен старался наследовать Венскому имперскому шику, но всё-таки до оного не дотягивал. Впрочем, в той же архитектуре чувствовалось влияние и соседней Франции, во всяком случае, Национальный театр Мюнхена был явно построен по образцу из прекрасного Парижа. На площади перед оперой возвышался помпезный памятник прадеду — первому королю Баварии Максимиллиану. Одетый в греческую тогу предок на себя был похож отчасти… Весьма отчасти. Умение современников приукрашивать действительность меня всегда поражало. Впрочем, до социалистического реализма тут пока еще не добрались. Так что наслаждаемся тем, что есть. Вереница карет у главного входа — выполненного в виде пронаоса античного храма с многочисленными барельефами и красивыми колоннами в классическом стиле. Мне пришлось делать вид, что все эти диковинки мне не в вновинку, а как иначе? Я ведь потерю памяти не симулировал, та что ходить с задранной головой подобно свежаку-туристу мне как-то не с руки. Всё-таки в этом времени понимают что-то в роскоши и удобстве. Во всяком случае, если театр начинается с вешалки, то для королевской четы предусмотрена своя собственная даже не вешалка, а комната, в которой мы смогли переодеться и направились в королевскую ложу. При этом необходимо по дороге постоянно с кем-то раскланиваться, здороваться, вежливо кивать в ответ, в общем — не проход в ложу, а пытка для закоренелого социопата вроде меня. А вот королевская чета чувствовала себя тут как рыба в воде, казалось, они купаются в лучах общего обожания и лизоблюдства (куда без этого).

— Обрати внимание, сегодня госпожа прокурорша sieht aus wie eine gerupfte Henne // выглядит как общипанная курица.

Матушка, раскланиваясь с очередными неслучайными встречными не преминула кому-то из них вставить шпильку в бок.

— А что же ты хочешь, дорогая, ее ведь недавно покинул любовник. Теперь она находится в состоянии душевного неблагополучия.

— О да, найти верного любовника в наше время — непростая задача. — Поддержала державного сплетника маман. Кажется. она на эту вылазку в театр делает решающую ставку. Как говориться, по результатам она получит всё… королевство Баварское в свое безраздельное пользование… или же ничего! И снова здравствуй, Нойшванштайн!

Глава двадцать шестая

Страдания юного Людвига

Бавария. Мюнхен. Оперный театр.

2 февраля 1861 года

Читали ли вы когда-нибудь Гёте «Страдания юного Вертера»? Говорят, что после опуса о самоубийстве этого молодого человека по всей Европе пошла волна подражаний «герою» с исключительно летальными исходами. Да плевать на романтически настроенных фрицев, которые готовы расстаться с жизнью по столь дурацким поводам. Тем более, «в подражании» кому бы то там ни было! Так вот, к чему это я? А к тому, что мои страдания в Национальном театре Мюнхена были куда как сильнее, нежели страдания юного Вертера в интерпретации великого Гёте.

А всё начиналось столь неплохо! Сначала, как только мы разместились в ложе к нам, заявился тучный баварец с довольно крупными и грубыми чертами лица и большими мешками под глазами. Это оказался генеральмуздиректор Мюнхена и, по совместительству, главный дирижер Баварской оперы, Франц Пауль Лахнер.

(Франц Пауль Лахнер)

По одежде и телосложению — типичнейший баварский бюргер примерно среднего достатка. Впрочем, личность достаточно примечательная, деятельная и заслуженная. Происходил из династии музыкантов (в это время в германских государствах такое случалось сплошь и рядом) получил