Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

такой процент, что ты никогда не расплатишься. И будешь работать на них до конца своих дней. А если не сможешь отдать, продадут в каменоломни или ещё куда похуже. Или пилюли из тебя сварят, если узнают, что ты начал культивировать. Это кабала, Ян. Чёрная, беспросветная кабала.

Я сглотнул.

— Но у меня же есть тележка. Я могу торговать, зарабатывать, отдавать…

— Ты не сможешь, — отрезал Фэн. — Проценты сожрут всю прибыль, и ты будешь должен ещё больше. Ростовщики, хитрые твари. Они видят, кто в отчаянии, и давят, а ты сейчас в отчаянии. Они это почуют и сделают только хуже. Поверь мне, я таких случаев видел десятки. Люди влезали в долги, думая, что справятся, быстро выкрутятся, а их выносили ногами вперёд. Не ходи к ним. Ни в коем случае. Пока есть хоть малейший шанс решить дело по-другому — не ходи.

Я замолчал. Неужели нет выхода? Неужели всё, что я пережил в этом лесу, было зря?

— Ладно, — сказал я наконец. — Идём к тебе. Надо подумать. Может, что-нибудь надумается.

Фэн кивнул, и мы побрели обратно к его лавке.

А в голове тем временем крутились мысли. Если уж нельзя идти к ростовщикам, то что тогда делать. Но, может, есть другой выход? Может, рискнуть и продать рыбу? Но кто её купит за адекватную цену? Алхимик? Он вроде по растениям.

Я вспомнил его лавку, забитую редкостями. Если он дал двести пятьдесят за растение первого ранга, и готов был дать тысячу за него же, но в хорошем состоянии, то сколько бы он дал за рыбу второго? Две тысячи? Три? Этого бы точно хватило на погашение долга, и ещё осталось бы.

Но рыба, мой быстрый путь к силе и моя страховка. Если я её продам, у меня не останется ничего, кроме тележки с лапшой. С другой стороны, если я не расплачусь с долгом, никакой рыбы у меня уже не будет. В каменоломни её с собой явно не пронесёшь.

И мне чертовски не нравилось, что выбор, стоял между плохим и очень плохим вариантом.

Глава 15

Глава 15:

— Ты как, в порядке? — Фэн присел рядом, протянул мне флягу. — Держи, это тебе сейчас просто необходимо.

Я сделал глоток и поперхнулся, внутри было явно что-то горячительное.

— Нет, спасибо, — ответил я, протягивая ему обратно. Я и в прошлой жизни не любитель был выпить, не стоит и тут начинать. — Состояние отвратительное. Вроде и жив, и даже не ранен, но внутри такое ощущение, будто меня пожевали и выбросили.

— Это нормально, — Фэн хмыкнул, почесал бороду. — После первой близкой встречи со смертью многие так себя чувствуют. Я помню, когда меня в первый раз духовный зверь чуть не сожрал, я потом три дня трясся, даже ложку мимо рта проносил.

— Ты? — я недоверчиво посмотрел на него. Этого здоровяка, способного голыми руками рвать брёвна и таскать двухсотлитровые бочки, кто-то мог напугать?

— А то, — Фэн усмехнулся, но как-то невесело. — Я ж не сразу таким родился, тоже был смертным, не вступившим на путь практика. Только я не лапшу продавал, как ты, а с отцом рыбу ловил на реке. Вот там, на нас и напал камышовый кот. Страшная зверюга, решившая что мы забрели не туда, или просто решившая полакомиться нашим уловом. Кто знает. Меня тогда, так же, как и тебя, он просто не тронул, проигнорировал. А вот отца не стало…

Я промолчал. Что тут скажешь? У каждого своя трагедия, но он хотя бы знал своих родителей, а меня так и вовсе, в детстве бросили как ненужного.

— Ладно, — Фэн невесело хмыкнул и перевёл на меня взгляд. — Ты бы это, хоть привёл себя в порядок. Страшнее смерти выглядишь, — констатировал он. — Морда зелёная, под глазами круги, как у панды.

Я машинально потрогал своё лицо. Да уж, небось, зрелище то ещё даже несмотря на то, что перед походом к алхимику я умылся. Впрочем, что там того умывания было, лицо сполоснул и всё. Вспомнил про новую одежду, превратившуюся в лохмотья, и принял решение.

— Фэн, я к реке схожу. Приведу себя в порядок, одежду простирну. А то от меня уже, наверное, разит, как от той канавы. В баню не пойду, денег жалко.

— Да есть немного, — Фэн не стал деликатничать. — Иди, иди. Только в воду далеко не заходи, тут течение быстрое, унесёт.

— Не утону, — буркнул я, подхватил свою холщовую сумку, сунул туда оставшийся обмылок, захваченный мною из бани, и поплёлся вниз, к знакомой уже горной реке.

Спускаться пришлось долго, гораздо ниже того места, где обычно набирал воду. Хотелось найти уединённый закуток, где меня никто не увидит в чём мать родила. И, к моей удаче, такой нашёлся — небольшой скальный карман, куда можно было попасть, только пройдя по узкому выступу. Со стороны деревни его не было видно, а река здесь делала поворот, образуя тихую заводь с илистым дном, а не бурлящий поток. Наверняка тут любит отдыхать рыба, но сейчас мне не до её ловли. Да и удочки у меня нет. И опять же, не удивлюсь, если и на это нужно разрешение.

Я потрогал воду и коротко выругался. Чуда не случилось, вода в реке была ледяная, спускающаяся с гор, и не прогревающаяся даже в самую жару. Но выбора не было. Стиснув зубы, чтобы не заорать в голос, я зашёл по пояс, окунулся с головой, намылился мылом и так же быстро смыл, растирая кожу ладонями до красноты. Холод пробирал до костей, дыхание перехватывало, но, когда я выскочил обратно на камни, почувствовал себя почти человеком. Не так, конечно, как после горячей парной, но тоже неплохо.

Одежду я прополоскал там же, в ледяной воде, яростно теребя ткань, пытаясь оттереть пятна крови и грязи. Не было у меня лишних двадцати медяков, да и одного не было. Получалось плохо, пятна не отстирывались, только бледнели, но хотя бы перестало вонять. Выкрутив свои жалкие лохмотья, я разложил их на больших валунах, хорошо прогретых за день солнцем. Сам же, чтобы не замёрзнуть окончательно, начал разминаться.

Приседал, махал руками, делал наклоны, чтобы разогнать кровь. Тело слушалось плохо, мышцы ныли после ночи на дереве и пешего похода через лес, но я заставлял себя двигаться. Не хватало ещё простудиться в этом мире, где антибиотиков отродясь не водилось, а лекари, судя по всему, скорее вгонят меня в долги и пустят на пилюли, чем бесплатно помогут.

Пока занимался этой своеобразной физкультурой, мысли снова