Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

в секте Запретного Города, делали своё дело, притормаживая время. Но тёмные глаза выдавали его истинный возраст существа, прожившего полтора столетия. Слишком старый взгляд для такой внешности.

— Полчаса, — произнёс Шэнь бархатным, даже нежным голосом, не отрывая взгляда от доски, и со стуком опустил камень на пересечение линий. — Южная стена падёт окончательно, и наши бестолочи ворвутся во внутренний двор.

Его оппонент — Лорд Вэй, главнокомандующий вторым корпусом, басовито рассмеялся. Он выглядел столь же молодо и безупречно, в шелках цвета сапфира, но был покрупнее первого китайского коллеги, да и во взгляде читалось куда больше пережитого.

— Вы недооцениваете русского медведя, почтенный Шэнь. — Вэй сделал глоток чая, почмокал, наслаждаясь послевкусием, и добавил: — Воронцов упрям. Разве нет? Держит барьер на голодном пайке, жертвует пехотой на стенах, сам уже бьётся сутки. Ставлю на час. Может, полтора. Прежде чем он сам сожжёт свой эфир в последней, бессмысленной атаке.

— Ох, брат мой, час или полчаса, какая разница для нас? — Шэнь изящно взмахнул широким рукавом, словно высокородный павлин хвостом. — Партия в Го гораздо сложнее и интереснее, чем вся эта осада. Да и имперцы сражаются так отчаянно, никакого изящества. Ни гармонии. Варвары, что с них взять.

Вэй взял белый камень, задумчиво повертел в пальцах.

— И всё же их стойкость вызывает лёгкое раздражение. Мы стоим здесь три недели. Пекин ждёт новостей.

— Пусть ждёт. Мы никуда не торопимся, — мягко ответил Шэнь. — Вступить в бой лично мне или же тебе — значит признать, что сто тысяч воинов Поднебесной не способны справиться с горсткой истощённых дикарей. Это удар по чести. К тому же, — он скосил глаза в сторону, — мы не одни в этой долине.

У самого края холма неподвижно сидел третий Лорд.

Генерал Ода. Командующий японским экспедиционным корпусом. В отличие от китайских коллег, он не скрывал свой возраст и не баловался пилюлями «вечной» молодости. Грузный, седой, весь в шрамах и морщинах. В традиционном пластинчатом доспехе из чёрного эфирного металла сидел сейчас в идеальной позе сэйдза, закрыв глаза. На правом колене покоился шлем кабуто с устрашающей демонической мордой. Левая рука расслабленно лежала на рукояти катаны. Ода не пил чай и не играл в Го. Просто дышал, однако от него исходило такое удушающее намерение убийства, что птицы облетали холм стороной.

— Генерал Ода сегодня особенно молчалив, — с лёгкой издёвкой произнёс Шэнь, ставя камень на доску. — Вы не желаете сделать ставку, почтенный Ода? Сколько ещё продержится крепость?

Японец, не открывая глаз, прохрипел:

— Крепость уже мертва. Вы спорите о том, когда остынет труп. Это недостойно самурая. Если бы вы не распивали чаи, Лорд Шэнь, мы бы сровняли эти стены с землёй ещё двенадцать дней назад.

Шэнь, ничуть не задетый, снисходительно улыбнулся:

— Война, генерал Ода, это не только рубка голов, что вы так любите. Это ещё и искусство. Мы изматываем их дух. Показываем им, что их Империя слаба и не может им помочь. Когда «Крепкий Орех» падёт под тяжестью нашей пехоты, дух всей русской армии на Востоке будет сломлен.

Ода в ответ лишь прохрипел. Не нравился ему этот план, уж куда эффективнее было сломать крепость и двигаться к следующей, но раз советом стратегия Шэня была принята, это не проблема Оды.

* * *

Лорд Воронцов всё ещё не сдался. Мундир висел клочьями, нашивки сорваны, на левом плече засохшая чужая кровь, у самого рассечена правая бровь одним из особо опасных архимагистров, коего он прирезал. Сейчас старик стоял на груде камней, что ещё вчера было наблюдательной башней южного бастиона. Вокруг кольцом стояли восемь человек. Всё, что осталось от его личной гвардии. Все в таком же состоянии, как и он сам. Один держал древко знамени Российской Империи, чёрный двуглавый орёл на котором уже был едва-едва виден, ведь ткань давно окрасилась в бурый.

— Ваше Высокопревосходительство, — произнёс адъютант с перебинтованной рукой. — Восточные врата.

Воронцов кивнул. Он и сам уже слышал. Грохот продолжался уже две минуты, и Григорий Михайлович знал, что это значит. Теперь у них не одна брешь, а две. Это конец. Хотя конец был ещё вчера. Теперь это просто последний выдох. Он посмотрел на небо. Серое, без единого просвета. Всё в дыму. Такое же небо было в тот день, когда его произвели в генералы, в Петербурге, на плацу перед Зимним. Единственное отличие — тогда шёл мелкий дождь, и он помнил, как капли стекали по козырьку фуражки и падали на орденскую ленту. Странно, о чём вспоминается в последние минуты.

— Митя, — сказал он адъютанту, не отводя взгляда от неба. — У тебя же дети вроде есть?

— Дочь, Ваше Высокопревосходительство. Год и восемь месяцев.

— Как зовут?

— Софья.

Воронцов устало кивнул, будто записывал имя куда-то внутрь себя. В память. Потом перевёл взгляд на оставшихся гвардейцев — все усталые, грязные, отважные. Посмотрел на знамя, которое держал самый младший из них, парень лет двадцати с обожжённой щекой.

— Господа, — произнёс он ровным голосом. — Подкрепление не придёт. Вы это знаете, и я это знаю. Империя далеко. Но пока здесь стоит хоть один русский солдат — здесь стоит Российская Империя. Это, господа, не фигура речи. А такова наша судьба.

Он поднял руку, и на ладони заиграла густая синяя аура — последние его резервы, которые он копил всю ночь. Такой силы должно хватить на один хороший бой. Один. Последний.

— Пошли, — сказал Воронцов. — Встретим гостей по-русски.

И они пошли вниз, к брешам, через которые уже хлестала вражеская пехота.

* * *

Внизу, в долине, раздался грохот. Шэнь и Вэй перевели взгляд на крепость. Восточные врата, выдержавшие сотни попаданий, наконец подались. Тяжёлые створки, окованные эфирной сталью, с жутким треском рухнули внутрь, поднимая пыль. Китайская пехота, с победным, нечеловеческим рёвом, хлынула в образовавшуюся брешь.

Над цитаделью в очередной раз вспыхнула мощная, синяя аура Лорда Воронцова. Но на этот раз она была иной, не просто всплеском, а сконцентрированным копьём, ударившим по прорвавшимся рядам, обмораживая сотни китайских солдат заживо, коих тут же затаптывали бегущие следом.

Шэнь прищурился. Он понимал, что значат такие вспышки. Это уже никакой не расчёт, не стратегия и совсем не оборона. Больше похоже на прощальный жест практика, который только что понял, что умрёт, и решил взять с собой как можно больше.

— Похоже,