"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

— Твоя задача караулить Алису дольше. Понял?

— Да-да-да, — радостно вскакивает Клац.

— Но молча, — дополняю я, и радость из его движений моментально улетучивается.

— Потерпи немного, малыш, потом сможешь говорить, сколько захочешь, — глажу его и ухожу.

Алиса пьёт что-то у этой стены по ночам. Стена откликается на неё и на кольцо Сольпуги. А кольцо это связано с моей матерью, с Василисой, которую я никогда не знал в этой жизни.

Слишком много совпадений вокруг женщины, которую отец привёл в дом после смерти моей родной матери. Но пока это тупик. Без ключа стену не вскрыть, а спрашивать Алису в лоб — значит спугнуть или разрушить заклятие. Она уже пробовала шагнуть со скалы, когда стало слишком жарко.

Я вовсе не хочу навредить мачехе, которая по неведомой для меня причине положила жизнь на моё воспитание. Может, её сама мать прислала? Может, она из того же проекта…

Лучше подожду. Алиса не представляет опасности ни для меня, ни для себя, если только не начинать неугодных разговоров.

А пока — Клац караулит, я наблюдаю.

Сейчас есть более важные дела, которые ждать не будут, и я переключаюсь на то, что требует внимания прямо сейчас.

Документы об объединении отрядов лежат у меня в сейфе со вчерашнего дня. Канцелярия императора подписала всё раньше срока — даже целый год ждать не пришлось. Теперь в Крыму официально есть лишь мой отряд и те, кто работает на меня.

Здесь предстоит ещё со многим разобраться: от разговоров с командирами прошлых охотничьих отрядов до реструктурирования организации в целом. Я планирую создать крепкую контору, которая реально будет защищать людей и приносить пользу всей Империи. И это в моих силах.

Спускаюсь в столовую, где Оля разложила на столе блокноты и какие-то списки. Она вернулась из города с папкой для Пересмешникова, переоделась и сразу взялась за дела. Огибаю стол, целую жену и плюхаюсь рядом:

— У меня хорошие новости.

— Правда? — она слегка сдвигает свои записи.

— Бумаги по отрядам подписаны. Официально я теперь глава всех охотничьих отрядов Крыма.

Она широко улыбается.

— Так это же замечательно! Когда объявишь?

— Хочу устроить банкет по этому поводу. Собрать знать, глав отрядов, договориться о сотрудничестве по-человечески, за столом.

— Ого! Вот это планы, — оживает Оленька.

— Поможешь?

— Спрашиваешь, — она тут же придвигает чистый лист. — Сколько гостей? Когда? Есть пожелания по блюдам?

— Через две недели. Прямо перед открытием храма. Гостей… человек пятьдесят, может, больше. Главы отрядов, соседи, кто-то из города.

Оля кивает и начинает строчить. Я смотрю, как она прикусывает кончик ручки, размышляя, и понимаю, что она в восторге от этой идеи. Она берётся за это с таким азартом, что отговаривать бесполезно.

Могу её понять. Банкет в такое время — глоток свежего воздуха в этой тухлятине из процессов против Щеглова и подковёрных игр против нашего рода.

Следующие дни поместье гудит. Алиса с Олей составляют меню, спорят с Булкиным о десертах, рассылают приглашения. Евграфыч командует слугами, выбивает пыль из парадного зала, который не открывали многие годы, вроде с гибели моей матери.

Я в эту суету не лезу — у меня свои хлопоты.

Оформление предприятия по закрытию разломов сжирает дни целиком. Встречи с чиновниками, подписи, печати, согласования. Я мотаюсь между Ялтой и Симферополем, объясняю, требую, давлю где надо. Бюрократия везде одинакова — что в этом мире, что в прошлом.

Каждый чиновник норовит воткнуть свою палку в моё колесо, чтобы за вознаграждение милостиво вынуть её оттуда. Но у меня иные планы, так что показываю всем и вся, что зубы об меня проще сломать, чем может показаться. На моей стороне правда и указ императора.

Дело против Щеглова идёт ровно. Ларин выпустил статью, потом вторую, и весь Крым теперь обсуждает бывшего губернатора. Свидетельницы пошли к Оле сами.

Пересмешников скрипит зубами, но делает, что от него требуют — подаёт документы и больше не затягивает сроки. Я надавил, и он понял, что упираться себе дороже.

Только вот как он исчезает из своего кабинета по ночам — этого я так и не выяснил. И эта мелочь не даёт мне покоя. Так что к исходу второй недели, когда подготовка к банкету выходит на финишную прямую, я решаю разобраться с конторой сам.

Сажусь в неприметную машину и ставлю её через дорогу от здания, где располагается контора Пересмешников. Отсюда виден вход, окна первого этажа, кусок переулка сбоку. Глушу двигатель и устраиваюсь ждать.

Люди входят и выходят. Клерки в серых костюмах, посетители с папками, курьер с коробкой. Я запоминаю каждого — лицо, походку, во что одет, с чем пришёл и с чем ушёл. Скучное занятие, но я умею ждать.

Проходит пара часов. Солнце ползёт по фасаду здания. Я успеваю выпить весь термос с кофе и пожалеть, что не взял второй.

Мужчина в коричневом пальто выходит из конторы около полудня — сутулый, с залысинами, с потёртым портфелем. Я отмечаю его и отпускаю взглядом. Обычный клерк, каких десятки, хотя его портфель явно обращает на себя внимание.

Проходит минут сорок. И тот же мужчина в коричневом пальто снова выходит из конторы. Уже с новеньким портфелем, но с той же сутулой спиной.

Сажусь прямее. Между выходами он не входил обратно — я смотрел не отрываясь, мимо меня и мышь не проскочила бы. Значит, либо есть второй вход, которым он вернулся незамеченным. Либо…

Либо передо мной выходили два разных человека под одним лицом. А это уже знакомый почерк.

Маска. Тот же фокус, что был на встрече с фальшивым Сипиным. Один из этих «клерков» в коричневом — настоящий, а второй надел чужое лицо, чтобы пройти мимо моих глаз незамеченным. И я почти уверен, что под маской был сам Пересмешников.

Вот как он исчезает из кабинета. Не через тайный ход. Он просто выходит с другим лицом, и никакая охрана не отличит его от посетителя. Разве что портфель выдаёт…

Откидываюсь на сиденье и пытаюсь сложить картину. Зачем адвокату маски? Зачем человеку, ведущему дело против Щеглова, по ночам выскальзывать из конторы под чужой личиной?

Версий хватает. Может, встречается с Щегловым тайком, пытается помочь старому подельнику, пока на людях изображает усердие. Они были в одной лодке — губернатор и его адвокат. А я эту лодку сейчас раскачиваю, и Пересмешникову приходится думать. Он явно пытается понять, на чьей стороне выгоднее оказаться.

Или дело