Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

У королевского дворца в Турине есть одна интересная особенность — он галереей соединен с собором, тем самым, в котором хранится Туринская плащаница. И как не посетить это святое место? Мне самому интересно посмотреть на этот исторический артефакт. Многие считают его подделкой, но намного больше тех, кто видит в ней кусочек Бога, запечатленного чудесным образом. Как я лично к этому отношусь? Как человек, пришедший из циничного века, не могу поверить в чудо. Но как свидетель из этого времени, могу сказать, что тряхнуло меня знатно… Что-то в этом куске ткани есть. Не просто отражение какого-то лица. далеко не всё так просто. Намоленное место? И не только. А поскольку объяснить не могу, то самое лучшее — поезжайте в Турин и попробуйте прикоснуться к вечности (пока еще мусульмане не заняли город и и не перестроили по примеру турок местный собор в мечеть).

Впрочем, в собор меня (и баварскую делегацию) провожал весьма примечательный человек, с которым мне следовало бы переговорить как-то наедине, но пока я не почувствовал, что граф Кавур (премьер-министр правительства Сардинии и один из идеологов объединения Италии) настроен на разговор. Кто я для него? Мальчишка? Именно. Правда, за мной стоит Бавария, но сейчас, когда Италия объединится, то мое королевство для неё будет не столь уж значимым. Тем не менее, поддержка объединения Италии со стороны германского государства — важный дипломатический прецедент. Поэтому и сцепив зубы, Камилло Бенсо ди Кавур вынужден был уделить немного времени этому мальцу и важным немцам, раздувающимся от сознания свое значимости. А вот за время, которое я провел с графом и премьер-министром Сардинии, мнение о нем я сумел составить. В чем-то Кавур авантюрист, но очень осторожный и аккуратный политик. И прежде, чем сделать шаг, обязательно подстелет соломки. Насколько я помнил, Кавур сделал ставку на политический и военный союз с Наполеоновской Францией. Но и полноценной Антанты[76] между двумя этими государствами не было. Наполеон юлил и не хотел ввязываться в длительное противостояние с Австрией. Да и сохранение власти Папы римского для него оставалось неким «пунктиком» в то время, как сам тосканский граф был настроен весьма антиклерикально и считал, что изгнание иезуитов — одна из важнейших мер по достижению государственного единства. Тем не менее, он умел идти на компромиссы, что сильно отличало его от таких радикально настроенных деятелей, как тот же Гарибальди. Но мне крайне необходимо найти общий язык не только с Его Величеством, не только с Гарибальди, но и с этим массивным, явно страдающим от переедания и одышки, человеком.

Мне удалось зацепить почти сразу его после осмотра плащаницы, когда граф уже прощался с нашей делегацией.

— Ваше Сиятельство! Я наслышан о ваших кулинарных увлечениях. Поговаривают, что вы устраиваете необычайные кулинарные битвы? Я привез с собой замечательного повара, который может порадовать вас традиционной баварской кухней, скажу по секрету — в его арсенале есть даже один рецепт, придуманный мною.

На последней фразе я увидел, как загорелись глаза герцога, для которого вкусно поесть, как и завязать интрижку с очередной барышней, были чуть ли не важнейшими наслаждениями в жизни. Настоящий гедонист в самом что ни на есть первичном значении этого слова[77]. Надо сказать, что Кавур, кроме того, что активно занимался политикой и являлся своеобразным «мотором» объединения Италии, так и не был женат, но его романы с дамами знатного происхождения гремели по всему полуострову и даже за его пределами. А про пиршества Валтасара я уже упоминал — иначе его кулинарные упражнения назвать было бы сложно[78].

— Ваше Высочество! Я буду счастлив ознакомится с искусством вашего баварского волшебника от великого кулинарного искусства. Надеюсь, вы не откажетесь оценить мастерство и моего личного повара, поверьте, я нашел настоящего волшебника.

«Интересно, не этот ли волшебник помог отправить Ваше Сиятельство на тот свет?» — подумал я, вспоминая исторический факт о слишком вовремя последовавшей смерти графа[79].

Конечно же, любезное приглашение было мною принято.

На следующий день фон Штирглертау показал класс своего искусства. Он вернул «утерянные», точнее, украденные драгоценности, причем еще и в неповрежденном виде. Удивительное дело, но Генрих прекрасно владел итальянским. Какое-то время жил в Италии и отлично знал местные порядки. Не знаю, с кем он договаривался, и кто ему помог, но первым делом он прошелся по местным ювелирам, которые не брезговали скупкой краденого (а таковыми были практически все туринские мастера тонкой благородной работы). И при седьмом визите ему сказочно повезло — у мастера обнаружился украденный комплект, тот отдал за него лишь небольшой задаток, сославшись на отсутствие наличности, так что выручить комплект стоило мне сущие гроши. Дело в том, что ювелир прекрасно понимал, что ему попало в руки и кто и как будет это искать. А потому предпочел вернуть украденное без лишних слов, не надеясь даже на компенсацию… но от меня получил всю потраченную им на спасение предметов сумму и даже с лихвой. А что оставалось делать? Личная репутация многого стоит и несколько золотых, потраченных на ее укрепление — совершенно не пустые затраты, а инвестиции в будущее.

Ну а восемнадцатого я так и не сумел понять –куда я попал: на политический цирк или же на исторический балет. Ибо такой театральной постановки со всеми вытекающими следствиями я никогда еще не видел.

(провозглашение Италии)

Политический театр был полон: ложи блистали. Надо сказать, что к художнику, который изобразил это действо на своей картине, у меня сохранились серьезные претензии: где на ней я? Предположим, баварская делегация не столь уж и заметная, но мы-то занимали место рядом с делегацией Франции! И наша ложа была напротив королевского семейства и украшена не только знаменем Галлии, но и гордым стягом непобедимой Баварии! И где он — это стяг? Кстати, французский посланник всю церемонию сидел с недовольной мордой, подчеркивая этим, что его место, как минимум, рядом с Его Величеством Виктором Эммануилом. Ага! Три раза ну да и как же! Какой-то маркиз с боку от короля объединенной Италии! А еще не могу не отметить, что все великие исторические события необычайно скучны. Речи, произносимые политиками — ожидаемый набор весьма выспренных и ничего не значащих фраз, вся их задача — подчеркнуть ценность этого конкретного момента. Соревнование самомнений, злословия и мнимой