Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

подарок, за то, что живой вернулся. Это моя вина, потому что я тебе рассказал про эту работу, так что и моя ответственность. Или ты хочешь потратить весь сегодняшний заработок на помывку?

Я не нашёлся, что ответить, и покорно поплёлся за ним, благо идти было недалеко. Минут через пять мы остановились у неприметного, но добротного здания, из трубы которого на крыше, шёл дымок.

Фэн постучал в низкую, обитую железом дверь. Никто не открывал. Подождал, постучал ещё раз, наконец, дверь приоткрылась, и оттуда высунулась лысая голова с окладистой седой бородой.

— Кого там нелёгкая принесла? Закрыто уже, завтра приходите.

— Открывай, Чжоу, — Фэн сунул ногу в щель, не давая двери захлопнуться. — Это я, Фэн Сяоган. Дело срочное.

— А, Фэн, — голова узнала торговца и сменила гнев на милость. Дверь распахнулась шире. — Проходи, конечно. А это кто с тобой? — бородач уставился на меня, и его нос тут же возмущённо задергался. — Тьфу ты, мать честная! Фэн, ты чего это мне под дверь притащил? Это же ходячее удобрение! Ко мне клиенты придут, а у меня дерьмом воняет.

— Потому и притащил, — Фэн потянул дверь на себя, легко пересиливая внезапное сопротивление банщика, не желающего впускать грязного оборванца, и бесцеремонно впихнул меня внутрь. — Отмывать будем моего коллегу. Давай, Чжоу, не ломайся. Мы с тобой товарищи или как? Тем более, я же за него заплачу. Или тебе уже медяки не нужны?

Банщик с сомнением оглядел меня, но от денег отказываться не стал. Скрестив на груди руки, он выдал вердикт:

— Двойная плата и не медяком меньше. И ты мне всё расскажешь, что это за пацан и почему ты за него договариваешься.

Фэн аж крякнул, но спорить не стал, как и брать своё слово обратно. Отсчитал двадцать медяков, сунул их в лапищу банщика и подтолкнул меня в сторону раздевалки.

— Давай, Ян. Снимай с себя это всё и в мыльню. Чтоб через час вышел человеком, а не этим… — он замялся, подбирая слова. — В общем, сам знаешь кем.

Раздевалка оказалась совсем крохотной. Действительно, частная баня чисто для своих: деревянные лавки, крючки для одежды, на полу свежие циновки. Я с облегчением содрал с себя то, что осталось от одежды. Лохмотья, пропитанные гадкой жижей, противно хлюпали и воняли так, что даже у меня, привыкшего за последние часы к этому запаху, защипало в носу и к горлу подступила тошнота. Я кинул их в деревянный таз, выставил его за дверь, чтобы выкинули, и шагнул внутрь.

И сразу словно оказался в раю. Контраст был ошеломляющий. Приятный жар и запах, после сырости, холода и вони канализации.

Мылся я долго, забыв про всё, и даже про то, что Фэн меня ждёт снаружи, но я не мог остановиться, стирая с себя грязь. Если бы мог, то вымыл бы изнутри, очищая тело от токсинов, но даже так было неплохо. Грязь выходила с липким потом, который я раз за разом смывал и это даже отметил Кодекс, вновь повысив прогресс очистки тела от токсинов. Правда снова на жалкие доли процента.

Когда я наконец вышел в раздевалку, чувствуя себя выжатым как лимон, Фэн уже сидел на лавке, дожидаясь меня. Рядом лежала стопка чистой одежды, а вот старой я не наблюдал. Впрочем, и поделом, она не годилась даже на тряпки, такую только выкинуть куда подалше.

— Это тебе, — кивнул он на неё, смерив с ног до головы взглядом. — Пока ты мылся, заскочил к старьёвщику, брал на глаз, но должно подойти. Это уже не бесплатно, но отдашь после того, как рассчитаешься с управителем.

Я посмотрел на одежду. Целая, без дыр, и главное, чистая. У меня чуть слёзы на глаза не навернулись от нахлынувших эмоций, Фэн уже столько для меня сделал за всё время, словно я ему сын, а не посторонний прохожий без роду и племени. Надо будет обязательно ему отплатить добротой, как встану на ноги.

— Спасибо, — сказал я, и в голосе моём, наверное, прозвучало слишком много эмоций, потому что он смущённо отвёл взгляд.

— Да ладно тебе… Одевайся да пошли. Есть охота, сил нет. А ты, небось, вообще ничего сегодня не ел.

Я быстро натянул обновку. Штаны оказались чуть коротковаты, а куртка, наоборот, слегка широка в плечах, но в целом сидело неплохо. Да и грех было жаловаться, не голым же ходить. Затянул пояс, пригладил мокрые волосы, и мы вышли на улицу.

Ночной воздух после бани казался удивительно свежим и вкусным. Я глубоко вдохнул, чувствуя, как лёгкие наконец наполняются чем-то отличным от жуткого смрада.

— Ну, теперь ты хоть на человека похож, — одобрительно кивнул Фэн. — А то шёл по улице, люди шарахались. Пошли, тут рядом есть одна харчевня, там лучшие баоцзы во всей Деревне Травников. Я угощаю.

Харчевня была совсем небольшой, прямо на открытом воздухе, под навесом из бамбука. Внутри горели небольшие масляные фонарики из красной бумаги, стояло несколько грубо сколоченных столов и лавок. За одним из них сидели какие-то запоздалые посетители, молча жуя.

Фэн уверенно направился к прилавку, за которым возвышалась дородная женщина в переднике.

— Тётушка Лань! — гаркнул он так, что я вздрогнул. — Десять баоцзы с мясом! И два чая!

— О, Фэн Сяоган! — расплылась в улыбке женщина. — Давно не было тебя видно! Сейчас, сейчас, милок, всё будет.

Мы уселись за свободный стол, и через минуту перед нами появились две большие пиалы с чаем, а следом большое блюдо, на котором горкой лежали баоцзы. Каждый размером с кулак, белые, пышные, с аппетитными складочками наверху, от них валил пар и пахло так, что у меня свело скулы.

— Ешь давай, — Фэн пододвинул блюдо ко мне. — Не стесняйся, я угощаю.

Я не заставил себя упрашивать, потому что был голоден как волк. Схватил один пирожок, откусил. Горячий сок брызнул на язык, приправленное луком мясо, таяло во рту, тесто было нежным, чуть сладковатым. Я чуть было не застонал от удовольствия. Казалось, ничего вкуснее я в жизни не пробовал. Хотя, наверное, дело было не столько в баоцзы, сколько в том, что я толком ничего не ел уже чёрт знает сколько времени, с момента, когда всё покатилось под откос.

Фэн ел молча, сосредоточенно, но то и дело поглядывал на меня. Когда с первым десятком было покончено, а я ещё не выглядел наетым, он заказал ещё пять паровых пирожков. И только, когда я, насытившись, откинулся на лавку и допил чай, он заговорил.

— Ну, рассказывай, — потребовал он. — Что там случилось?

Я вздохнул. Рассказывать не