Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Чуть постаревший, но всё такой же странно скособоченный он восседал в кресле и глядел на меня с непонятным выражением лица. Глаза старика казались непроницаемо чёрными, а тени будто трепетали вокруг и окутывали той самой тьмой, что невесть каким образом обосновалась в моей голове.

Горский опёрся о стол и встал, замер чуть напряжённо, словно не был до конца уверен в контроле над собственным телом. Улыбнулся уголком рта, протянул руку.

— Ну здравствуй, Пётр! Всё не было случая поблагодарить тебя за спасение. Сам понимаешь, такие вещи нельзя перепоручать. Это личное.

Сухой с едва уловимой хрипотцой голос заставил нервно поёжиться, но я не колебался ни мгновения, шагнул вперёд и пожал морщинистую ладонь, оказавшуюся столь твёрдой, будто её выточили из морёного дуба.

С ответным заявлением я откровенно замешкался, да Горский его и не ждал.

— Садись! — указал он на стул. Сам опустился в кресло, выдвинул верхний ящик стола, а после передвинул мне какой-то листок и небольшую коробочку.

Это оказались выписка из приказа о награждении и солдатский крест.

Вот меня и пожаловали орденом.

О-хо-хо…

— Поздравляю с высокой наградой! — скупо улыбнулся Горский, откинувшись на спинку жалобно скрипнувшего кресла.

— Но вы его не отдадите, а запрёте в сейф, — понимающе произнёс я, — и вызвали отнюдь не для того, чтобы поблагодарить за своевременную реанимацию.

Старик хекнул и признал мою правоту:

— Туше! — Он чуть приподнял ладони от столешницы и опустил их обратно. — Ну сам посуди, как я могу вручить тебе орден, если ты числишься без вести пропавшим? Но сейф — это, конечно, перебор. Орден тебя в Новинске дожидаться будет.

Горский вызывал у меня какой-то совершенно противоестественный страх, именно поэтому я, наверное, спросил чуть резче, чем следовало:

— И долго он там меня дожидаться станет?

Хозяин кабинета едва заметно качнул головой.

— Кто знает? — усмехнулся он. — Я, видишь ли, способностями к прорицанию будущего обделён. Да и не верю в них, если честно, поэтому ответить на этот твой вопрос не могу. Есть другие?

Вопросов к Горскому было превеликое множество, но они так и роились в голове, и никак не получалось собраться с мыслями. Да ещё дополнительно проявилось некое внешнее давление, словно бы заворочалась обустроившаяся в черепной коробке тьма. Я редко когда сожалел о том, что не полноценный абсолют, а лишь почти ментально непроницаем, но сейчас был как раз тот самый случай. Спина взмокла от пота.

— Думал, вы давно в Ридзине… — многозначительно произнёс я и замолчал.

Старик позволил себе лёгкую гримасу неудовольствия.

— Желай я эмигрировать, уехал бы сразу после революции.

Я шумно выдохнул и обвёл рукой погружённый в полумрак кабинет, обстановка которого не оставляла ни малейших сомнений в достаточно высоком статусе здешнего обитателя.

— Так понимаю, вы состоите на службе в комиссариате иностранных дел. А в каком статусе, позвольте полюбопытствовать?

— Числюсь референтом директора департамента информационного сопровождения, — с едва уловимой иронией произнёс Леонтий Игнатьевич. — И предупреждая твой следующий вопрос: мы занимаемся зарубежной разведкой. Как ИНО РКВД и главное разведуправление Генштаба.

Какое-то время я осмысливал услышанное, потом спросил:

— Какое отношение это имеет ко мне?

Горский придвинул к себе папку, раскрыл её и вынул какой-то листок.

— Самое непосредственное, — объявил он, протягивая его.

Я ознакомился с приказом о временном переводе в ДИС РКИД и озадаченно хмыкнул.

— Честно говоря, понятней не стало.

— А что тут непонятного? — усмехнулся Леонтий Игнатьевич. — Поработаешь какое-то время за пределами республики. И нам польза выйдет, и ты из поля зрения РКВД выпадешь. Как говорят в таких случаях, одним выстрелом двух зайцев.

Не могу сказать, будто испытал какой-то там шок, но и совсем уж безучастным заявление собеседника меня отнюдь не оставило.

— Разве вопрос с РКВД ещё не решён? — спросил я, чуть подавшись вперёд.

— Официально — решён, — заявил Горский. — Но ничего не мешает им взять тебя в неофициальную разработку. Есть мнение, что пока этого лучше избежать.

Я кончиком языка отыскал прореху на месте выбитого зуба и досадливо поморщился.

— В комиссариате ведь не могут не знать о вашем новом месте службы, Леонтий Игнатьевич. К чему тогда было наседать на меня?

— Люди просто делают свою работу, — бесстрастно произнёс Горский и хоть остался при этом совершенно неподвижен, но точно приложил для этого некоторое вполне определённое усилие. — Не забивай себе голову межведомственными интригами. Всю необходимую информацию до тебя в своё время доведут.

У меня вырвался нервный смешок.

— Надеюсь, менее болезненным образом, нежели в прошлый раз.

— Примем к тому все меры, — уверил меня старик с каким-то запредельно серьёзным выражением лица, моргнул и вновь стал собой прежним — жутким и полностью закрытым от ясновидения, но уже не вызывающим желания вскочить с места и попятиться к входной двери. — Но ближе к делу! Что тебе известно о положении вещей в Ридзине?

Вопросу я нисколько не удивился, ибо ожидал чего-то подобного с того самого момента, как узнал о привлечении к зарубежной разведке. И поскольку моего собеседника совершенно точно не интересовал тот факт, что столица Латландии расположена у побережья Янтарного залива, а к власти там несколько лет назад пришёл реакционный Крестьянский союз, я ответил по существу:

— В Ридзин перебралась большая часть слушателей Общества изучения сверхэнергии. Впоследствии туда начали съезжаться и другие операторы — не только со всей Латоны, но даже, как я слышал, из Султаната.

— И ещё там не протолкнуться от агентов разведок всех мало-мальски значимых государств, — ворчливо добавил Горский, вынул из папки две фотографии, одну придержал, другую перекинул на мою сторону стола. — Твой контакт: Андрей Игоревич Донец.

Я пригляделся к снимку, с которого на меня смотрел бывший ассистент доцента Звонаря, и озадаченно хмыкнул.

— Андрей Игоревич разве сейчас не в Айле?

Горский отрицательно качнул головой.

— Ему удалось избежать задержания при разгроме представительства РИИФС и окольными путями перебраться в Ридзин. Открыл врачебную практику, особо не преуспевает, но возвращаться на родину пока не собирается.

— А он в курсе дела или придётся ломать через колено? — уточнил я.

— В курсе. Поставишь ему технику подстройки к источнику сверхэнергии за счёт передачи гармонии от одного оператора к другому.

— Поставлю, — кивнул я. — Что ещё?

На второй фотокарточке оказался запечатлён Фёдор Ильич Карпинский.

— Попытайся внедриться в окружение этого господина.

Я покрутил шеей.

— И как я объясню ему своё внезапное появление в Ридзине?

— Легенду для тебя уже разработали, на этот счёт не беспокойся. Что касается подходов к Карпинскому… — Старик презрительно покривил уголок рта. — Оставшись не у дел, Фёдор Ильич организовал что-то вроде биржи операторов. Дела у него идут весьма