Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

старичок полез в рюкзак, что стоял рядом и вытащил помятое письмо. — Три дня как. Писал, что разговоры в боевом братстве идут. На тьму зуб точат, митрополита тьмой объятым называют. Говорят про святого, что тёмные прибрать хотят и против церкви обратить.

— Распускать слухи и говорить такое в инквизиции опасно, разве нет?

— Было опасно, лет двадцать назад, — усмехнулся старец. — Когда ещё старые инквизиторы живы были. Те, кто за веру и землю нашу стоял с тобой плечом к плечу, — глянул на него старик, а затем принялся открывать мятый конверт. — Да только Иннокентий мне прислал письмо не за тем, чтобы про слухи жаловаться. Он прислал его от того, что позвали его. В орден звали один. Тайный.

Чернов задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.

— Обещался, на следующий день написать кого видел, где орден находиться и…

Тут старик умолк, вздохнул и перекрестился.

— Придушенного вчера его нашли, царство небесное ему, — произнёс старичок и глянул на Константина.

Тот задумчиво кивнул и покосился на рюкзак.

— Вот я сижу и думу думаю, — продолжил старичок. — С одной стороны, в церкви орден какой-то появился. Пятьдесят лет как вычистили последний, а тут на тебе… А с другой, знаки тёмной коллегии.

— Коллегия была управляющим органом, — спокойно произнёс Константин. — Это знак ордена «Мрак на крови». Фанатики.

— Могли они эту заразу навести, Константин? Фанатики тёмные эти… — внимательно наблюдая за лицом Чернова спросил старец.

— Могли, — кивнул маг, немного подумал и произнёс: — А могли и ваши… фанатики. Дело не хитрое, если знать как. А они ведь знают, как «Мрак на крови» это делал.

— То-то и оно, — вздохнул Серафим. — Душу рвёт и кости ноют от одной мысли новой войны тёмных и светлых, Константин. Не было и никогда не будет смысла в такой войне. И победителей в такой войне тоже никогда не будет. Только проигравшие.

— Что вы хотите от меня?

— Возьми меня с собой, — глянул старик ему в глаза. — Я должен увидеть и донести до митрополита то, что там происходит.

— Это может быть ловушкой, — спокойно, но уверенно произнёс Константин. — Станиславский пришёл не просто с просьбой. У него заверенное губернатором письмо с указанием выдвинуться незамедлительно для устранения последствий эпидемии. Странная оперативность.

— Сдаётся мне так и есть, — кивнул Серафим. — Только они вершу на щуку поставили, а в неё сом залезет. Прав я?

— Может быть, — пожал плечами Чернов. — Не хочу загадывать.

— Потому и я с тобой прошусь. — тут старик нагнулся к своему рюкзаку и принялся вытаскивать из него странные детали. — Глазами своими увидеть всё хочу и перед митрополитом как на духу рассказать о том, что произошло. Без кривотолков и перетягивания правды.

— Я не могу гарантировать вашей безопасности, — неуверенно произнёс Чернов.

— Ученика ведь своего с собой потащишь, так? — глянул на него Серафим. — По глазам вижу, что так.

— Со мной ему будет безопаснее, чем…

— Я мешаться не буду, — принялся соединять какие-то серые палки с бронзовыми втулками старик. — Вперед не полезу и говорить, как поступить тоже не стану. Проповедей читать не буду и ученику твоему поперёк слова не скажу. Просто рядом буду, и, если помощь моя понадобится, помогу.

Константин не ответил сразу. С минуту, он молча наблюдал как старик собирал странную конструкцию. Сначала он собрал что-то вроде странной палки, но затем в навершие вкрутил большой плоский обруч, на обеих сторонах которого виднелись небольшие крючки.

— Что это такое? — спросил он с осторожностью, ощутив как в комнате стало душно, от непонятного давления силы света.

— Упор дорожный, — произнёс Серафим, когда посох был закончен.

— Посох? Как-то он странно выглядит и…

— Упор дорожный последнего ходОка, — глянул на него старец.

Константин кивнул, пару секунд подумал, а затем покосился на свои кисти, где виднелись белесые пятна.

— Будете учить Макса? — наконец спросил он.

— Не смогу, ибо не ведаю за ходОков. Да и никто толком не ведает, — покачал головой Серафим. — Но, что знаю — все расскажу.

Чернов хмыкнул и произнёс:

— Утром мы выдвигаемся. У нас есть свободная комната и…

— Не стоит, — мотнул головой старец. — Я тут, в кресле подремлю.

Он снова вытянул ноги к огню и покосился на дрова, что лежали рядом.

— Дело привычное. Дров бы ещё чутка…

— Я могу силой…

— Не бросайся тьмой, — буркнул старичок. — Чай не подружка и не медная монета. Дровами обойдусь…

* * *

Макс поморщился, глядя на небольшую старенькую машину.

— Это что? — глянул он на учителя, что закинул пару сумок в багажник. — Оно доедет?

Константин тяжело вздохнул и покосился на автомобиль.

Серый металл, местами в мятинах, местами виднелась ржавчина, но самое главное в нём был не металл. Самое главное в нём — подвеска.

Машина имела довольно большие колеса, на штампованных дисках и просвет под ней навевал на довольно однозначные мысли — такая точно не застрянет.

— Эта — доедет, — произнёс Чернов и кивнул на место в багажнике.

Макс с недовольством подошёл к машине, закинул рюкзак со сменной одеждой и сумку с едой на дорогу, а затем повернулся к дому, из которого со своим рюкзаком вышел старец.

— А ему с нами зачем? — спросил он недовольно.

— Так надо, — вздохнул Константин.

— Так, он же проповеди будет по дороге читать, — буркнул Макс. — Не выругаться, ни пернуть…

— Макс, — с нажимом произнёс учитель.

Мальчишка недовольно засопел, сунул руки в карманы и буркнул:

— Надо, так надо…

— Садись, — кивнул Чернов на машину.

Мальчишка обошёл сбоку автомобиль, уселся на заднее сиденье и захлопнул дверь.

Старец подошёл к машине, помогая себе посохом, и глянул на тёмного мага.

— Мне передать посох или…

— Не торопись, — мотнул головой старец, передав ему свой рюкзак. — Пока пусть со мной будет. Я пригляжусь.

Чернов кивнул, забрал рюкзак и закинул его в багажник. Старичок же, прошёл к авто и залез на переднее сиденье.

— Старость не радость, — закряхтел он, забираясь на довольно неудобное кресло. Устроившись, он глянул на посох, что не вмещался, и оглянулся назад. — Максим,