Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

А у нас идет борьба за ватты, как будто смысл музыки в громкости. В этом усилителе, — он гордо постучал ладонью по страшноватому ящику, — два канала ватт по двадцать. И знаете, что самое интересное?

— Что же?

— Он собран вот этими самыми руками. Вид неказистый, но по звуку кроет любой «Грюндиг», как бык овцу — Гарик выглядел очень самодовольным. — А все, потому что штучный товар! Здесь на отбор каждой детали, на ее прогонку ушла хренова туча времени. Так что никакой радиозавод за это никогда не возьмется. Тут нужна маленькая кустарная мастерская и хороший специалист, разбирающийся в этом деле. Ну да ладно, выношу вердикт: качество записи высокое — это не стыдно подарить людям за деньги. Но каков источник, точно не с диска — шороха иглы не слышно?

— Со студийника, — неопределенно пояснил я.

Гарик внимательно на меня посмотрел, но спорить не стал.

— Я так понял, с этого вашего «студийника» можно по заказу писать?

— Все, что угодно, — кивнул я.

— Прямо, по щучьему велению, по моему хотению, — хмыкнул Гарик, — на самом деле, народ «блатняком» интересуется и бардами. Аркашей Северным, Высоцким и прочими. И я вам скажу, гораздо больше, чем роком. Оно, конечно, все есть, но качество отвратное. Если составлю списочек, сделаешь?

Я снова кивнул, и он ловко разлил коньяк по рюмкам. — Ну, за успех!

Так даже проще, подумалось мне, самому кумекать не надо, наверняка Гарик знает рынок куда лучше всех нас вместе взятых.

Коньяк быстро кончился и Гарик приволок поллитровую бутылку с какой-то золотистой жидкостью.

— Чо за херня? — с подозрением спросил Генка. — На ссаки похоже…

— Не херня, а хреновина. Вернее, хреновуха, сам настаивал! — с гордостью сообщил Гарик, — только два компонента: медицинский спирт и хрен. Исключительной полезности вещь. Лечит все болезни ухо, горло, носа, а также желудка.

— А геморрой не лечит? — хмыкнул Толян. Он был за рулем, поэтому не пил и был саркастичен.

Гарик усмехнулся:

— Кто знает, Анатолий, кто знает…

Разлили пробную партию. Чокнулись, выпили. Жидкость оказалась жгуче-кисловатой на вкус и действительно пахла хреном и отдавала в нос им же.

— А мне друзья, больше по вкусу американская музыка, — сказал Гарик. — У нас её не так ценят, но мне кажется, в ней как-то больше бесшабашности, чем у англичан, какой-то первобытной эклектичности… все вместе, и блюз тебе и джаз, и рок-н-ролл.

Он подошел к стеллажу, достал стопку конвертов с пластинками, стал любовно их перебирать, перечисляя исполнителей — это Биби Кинг, это — Фрэнк Заппа, Джаннис Джоплин, Кеннет Хит… какие люди! А вот Джимми Хендрикс, великий музыкант. — он показал нам обложку конверта. Там на черном фоне, склонился над гитарой кудрявый нигерок в цветастой рубашке.

— Это, «Band of Gypsys» последний прижизненный альбом. Он записал его в последний день шестьдесят девятого. Ах, какой божественный гитарист! Гитара была одним с ним целым, продолжением его души. Он, когда играл, не просто перебирал струны — он общался с ней, ласкал, иногда бил и даже поджигал… Вот послушайте. Он поставил диск на вертушку и опустил тонарм.

Пространство мастерской заполнила негритянская музыка, в которой сквозь сумасшедшие аккорды ритм-группы, неистовые брейки ударника, гулкие звуки басов, до странности легко прорывается наружу основная мелодия, ведомая чистым голосом соло-гитары.

А он ведь тоже плохо кончил, наш Джимми. Нажрался снотворных таблеток запил винцом и, так же как Бонэм захлебнулся собственной блевотиной.

* * *

— Слышь, Феля…

Я давно заметил, что друг мой, что-то мнется. Хочет сказать, но не решается.

— Ну, рожай уже! — облегчил я его муки. — В любви, что ли ко мне хочешь признаться?

— Тут у тети Лены день рождения сегодня… в общем, она нас с тобой приглашает. Пойдешь?

— Ого! Заманчиво… А Альбина там будет?

— Стопудово. Они ж подруги с Лоркой, теть Лениной. Блин, я так и знал, что ты про нее станешь спрашивать…

— Ну, а чего такого? Не печалься, я на неё забил и забыл. Когда и где у нас банкет?

— На даче у них, в пять часов. У них знаешь, какая дача? О-о-о…

Глава 17

На день рождения с пустыми руками не ходят, тем более к таким людям. Надо соображать подарки.

Дал Генке денег и услал его на Центральный рынок за цветами, велев выбрать самые лучшие розы, а сам метнулся до дома.

Разложил свое барахло и задумался, что же у нас дарили в эпоху недоразвитого социализма?

Понятно, что простой советской домохозяйке было бы достаточно пяти розочек или иных цветочков, бутылки шампанского и чего-нибудь из импортной парфюмерии и косметики. Тем более, что не юбилей.

Но тут у нас дамочка далеко не простая. Тем более муж у неё (третий по счету), как мне сообщил Геннадий, директор гастронома № 1, своего рода Обнорский аналог «Елисеевского».

Что тут у нас есть? Перво-наперво бутылка «Просекко». Лера притащила их две, но вырубилась после первой. Потом про неё забыли — так и осталась лежать в холодильнике. Не знаю зачем, я прихватил её в прошлое. Ну вот, и пригодится.

Что еще? Тушь, духи… не трусы же ей дарить… она бы может и не отказалась бы, но неудобно.

А вот коробочка конфет «Рафаэлло». Понимаю, что при таком муже проблем со жратвой быть не может, но таких конфет она точно не видела — шоколадный король Пьетро Ферреро придумал их только в девяностом году.

Ну и на закуску пара черных кружевных чулочек на резинке — от такого порочного предмета одежды ни одна советская женщина не откажется. Все, подарочный набор сформирован и уложен в красивый пакет от «Супер-Ральф».

* * *

Дача тети Лены располагалась в поселке Верхние дубки, километрах в пятнадцати от города. Рядом текла речка Обнорка и шумела березовая роща. Мы прибыли на Генкином «чезете».

Калитку нам открыла Лорка.

Иван Андреевич Жук, Лоркин отчим, самолично встречал только самых «дорогих», по его мнению, гостей, к каковым мы с Генкой, разумеется, причислены не были.

— Здорово, сеструха! — Генка тут же обнял кузину и ласково потискал. Он с детства любил хватать её за разное, она в ответ лупила его по рукам и по наглым сусалам. Лариса была года на два старше нас. Я помнил её гордой тощей девочкой-подростком, со смешными косичками. Нас малолетних придурков, она презирала и по возможности игнорировала.

Тетя Лена была категорически против, чтобы дочь пошла по её торгашеским стопам и всячески приобщала Лорку к искусству. В итоге засунула в Балетное училище. Дело на удивление пошло, так