Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

Я оглянулся и поймал взгляд Альбины. Он был полон презрения.

— Слушай, — вдруг сказала Лариса, — мне так понравилось, как ты меня поцеловал, когда заходил. А давай ещё разок.

До меня еще не дошел смысл её слов, как девушка обхватила меня за шею обеими руками и присосалась, как пиявка своими пухлыми губами. Что мне оставалось, кроме как ответить. Так мы и целовались под гневным взглядом Альбины. Потом Лорка немного отстранилась и горячо зашептала мне прямо в ухо:

— Я хочу, чтоб ты меня, как её отимел на столе! Тоже хочу на небо! — он вскочила на ноги и потянула меня за руку. — Пошли, пошли!

— Куда? — тупо поинтересовался я.

— Ко мне в комнату, — пояснила она, как недоумку. — Ну пошли же!

Я был пьян и поддался зову плоти. Какого черта? Альбина меня послала, а Лорка ничего так, девочка зачетная, почему бы и нет. И пошел за ней, как козел за морковкой.

Мы поднялись на второй этаж в Лоркину комнату. Едва закрылась дверь я обнял её и принялся было исследовать её тугие прелести. Но девушка с неожиданной силой вырвалась из моих объятий и кинулась к окну.

— Уходит, уходит, уходит! — восторженно повторяла она и прыснула в ладошку. Я выглянул из-за неё и увидел стремительно удаляющуюся спину Альбины. Вслед ей смотрел растерянный Борис.

— Так тебе и надо, коза! Эй, руки убрал! — это уже было адресовано мне. — Только тронь, как заору!

Я стоял и ничего не понимал.

— Ты же сама предложила…

— Я пошутила, — сказала она ехидным стервозным голосом, — а ты и повелся, дурачок.

— Постой-ка… — до меня начало доходить. Вот почему Боря откровенничал с подружками о сложностях нетрадиционной личной жизни. Они для него свои! Нетрадиционные!

— Так вы с Альбиной любовницы? Лесбухи?

— Фи, как пошло! — поморщилась Лариса. — Самцы всё умудряются изгадить, даже такое красивое слово. Ты ещё ковырялками нас обзови. Ну да, мы лесби. Вернее, я, а Алька бишка. Спит с мужиками иногда, из корыстных побуждений. А потом мне рассказывает. Как это меня бесит! Убила бы сучку!

«Твою ж мать, — подумал я, — вот это поворот сюжета!»

— И что, тебе совсем не хочется с мужчиной?

— Я тебе хотелось бы, если б тобой кидались по полдня и не всегда ловили. Грязные, вонючие, похотливые, самовлюбленные самцы!

— Ты ж со мной целовалась.

— Чуть не стошнило!

— Врешь!

— Ну, вру, — с усмешкой согласилась Лариса, — даже приятно было… но это потому, что Алька смотрела.

— И я не вонючий!

Она приблизилась и смешно обнюхала меня. Подтвердила:

— Приятно пахнешь. Ты какой-то не такой… как иностранец. Если б Алька на нас смотрела, я бы тебе даже дала. А так — нет.

— А может, попробуем, — не знаю зачем, продолжил я её провоцировать, — Альбинка тоже сперва не хотела, а потом разошлась. Знаешь, как орала — залюбуешься! Может сольемся в экстазе?

Я таки её разозлил.

— Отвали! — сердито сказала Лорка, отталкивая мою руку. — с Дунькой Кулаковой пойди слейся.

А вот сейчас было грубо, на это следовало ответить.

— Ну и не больно-то надо было, — я демонстративно смерил взглядом её плоские прелести. — Лучше с Дунькой Кулаковой, чем со стиральной доской. То ли дело с Альбиной — ляжечки, сисечки, попочка, м-м-м…

Не люблю хамить женщинам, но уж больно достала она меня, лесбуха чертова. Помню, была у меня знакомая (бисексуалка, между прочим), так она утверждала, что идейные лесбиянки, ебанутые на всю голову, особенно творческие личности. Потому что бабе нужен мужик — против природы не попрешь.

Прекрасные Лоркины глаза сузились в две амбразуры, а губы сжались в нитку. Она стояла тоненькая, как струночка, разъярённая так, что только тронь — порвется.

— Пошел вон, скотина! — полушепотом произнесла струночка. Красные пятна вспыхивали у нее на лице, как предупреждающие сигналы семафора — дальше заходить не стоит — собьёт поездом.

И я пошел гулять по буфету. Миль пардон, мадмуазель! Арривидерчи, сеньорита! Извините за внимание.

Глава 18

Первым кого я встретил, выскочив из дверей, был красавчик Боря Хилькевич.

— Ты что, совратил Лариску? — поинтересовался он с нескрываемым интересом.

Я сперва не понял вопроса и некоторое время стоял подобно жене Лота, тупо пялясь на него. И лишь потом сообразил, слово «совратиться» для них должно иметь обратное значение — изменить своей нетрадиционной ориентации.

— Нет, что ты! — успокоил я его. — Девчонка — кремень, сразу меня послала. Это она для Альбины цирк с конями устроила, чтоб её позлить.

Боря расхохотался густым, бархатистым смехом.

— То-то, я смотрю Алька подорвалась, только пятки засверкали. Ну, Лариска, ну стервоза! Такую подругу иметь — врагов не надо. Слушай, а что у вас с Алькой, если не секрет?

— Как, что — любовь. Знаю, знаю, что ты сейчас скажешь: такую любовницу иметь…

Он опять зашелся беззлобным бархатным смехом.

— Верно! А я еще думаю, чего она весь вечер трется возле меня, аж нехорошее стал подозревать. Так, это ты ей засадил? Мне Лариска об этом рассказала. Но сучка не сказала, что в гости тебя позвала. Ну, аферистка. Ты уже уходишь, что ли?

— Да мы с Лоркой немножко повздорили, думаю, мне лучше уйти.

— Я тоже уже собираюсь, могу подвезти.

— А ты-то чего? — удивился я.

— Я ж за рулем, не пью. А трезвому, что за радость на пьяные жирные рожи смотреть. Так что, подвезти?

Я пожал плечами, почему бы и нет. Все лучше, чем несколько километров тащиться до шоссе, а там ловить частника. Не будет же он ко мне приставать в машине.

— Поехали.

Ушли мы по-английски, не прощаясь. Да, по совести, говоря, хозяевам было не до нас, гостям, тем более. На часах было двадцать один, ноль пять.

* * *

Как и у Альбины у Бори был «Жигуленок» копейка, только белого цвета и более навороченный. В нем даже, о чудо, имелась японская магнитола и стереоколонки. Боря вел машину по-пижонски, покачивая рулем, поигрывая брелоком для ключей, поглаживая рукоятку переключателя скоростей. Вставил в магнитофон кассету.

И тотчас же от заднего стекла, из стоящих там колонок сладким голосом тихонько запел о любви Хулио Иглесиас.

— Слушай, Борь, — не удержался я от вопроса, видимо спьяну, другим не объяснить, — а ты правда…

И тут только задумался, как бы его назвать. Педик и гомик, звучит наверно обидно, а гомосексуалист слишком пафосно, да я бы спьяну и не выговорил.

— …гей, — нашелся я.

— Ух, ты, — покосился он на меня, — какие