Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

здешних домов и замков кажется созданной самой природой — массивные ледяные строения, укреплённые магией, искусно вписываются в снежные пейзажи. Внутри этих поселений царит тёплый свет, когда люди собираются вокруг очагов, стараясь противостоять беспощадному морозу. Нам понадобилось три дня, чтобы добраться до клана Юки. Ледяные горы раскинулись перед нашим взором.

Нас встретили ещё на подступах холодные лица, словно лёд застыл на лицах шиноби. Они были лишены эмоций. Старик на вопрос, кто мы, ответил, что мастер Узумаки прибыл исполнить заказ главы, меня представил как внука. Я держал низкий профиль и лишь молча кивнул. Не надо всем встречным говорить, что я весь из себя такой крутой и так далее.

Селение клана было глубоко в северных горах Страны Снега, оно словно укрыто от внешнего мира за непреодолимыми ледяными стенами. Густой туман, перемешанный со снежными вихрями, постоянно обволакивает селение, придавая ему атмосферу таинственности и недоступности. Здесь, на краю мира, где вечные заморозки делают каждое прикосновение к земле холодным, как смерть, живёт клан Юки — повелители льда.

Дома в селении клана Юки построены так, чтобы сливаться с окружающей природой. Издалека кажется, что они вырезаны прямо из горного льда. Их стены блестят на солнце, как гигантские кристаллы, отражая свет и превращая улицы в лабиринты из ледяных стен. Окна домов прикрыты толстыми ледяными занавесями, пропускающими лишь тонкие лучи света внутрь, создавая ощущение, что вся деревня замерла в вечной зиме. Повсюду слышен лишь шёпот ветра, что пронизывает селение, его холодные порывы как будто напоминают жителям, что эмоции здесь не имеют места.

Люди клана Юки, как и их окружение, кажутся холодными и неприступными. Они не позволяют себе проявлять эмоции, считая их слабостью. В их воспитании с малых лет закладывается убеждение, что истинная сила клана заключается в умении сохранять хладнокровие в любой ситуации. Их лица безмолвны, глаза ледяны и пусты, словно ледяные зеркала, отражающие окружающий мир, но не пропускающие внутрь никаких чувств. Слова здесь редки, и общение происходит больше через действия, чем через беседы. Каждый жест или взгляд имеет свой скрытый смысл, известный лишь тем, кто вырос в этих холодных стенах. Наши сопровождающие общались жестами, не открывая рта, — в такой погоде умное решение.

Как рассказал мне старик, шиноби клана Юки, известные своим ледяным кеккей генкаем, способны управлять льдом и снегом с невообразимой точностью. Их техники дзюцу, заключающие в себе силу воды и ветра, позволяют создавать из снега смертоносные шипы, барьеры и даже ледяные драконы, которые подчиняются их воле. Эти способности передаются из поколения в поколение, и обучение начинается с раннего возраста. Молодые шиноби проходят жестокие тренировки, чтобы овладеть своим даром. Ошибки или проявления эмоций наказываются сурово, ведь клан верит, что только те, кто полностью подчинил свои чувства, могут овладеть истинной мощью льда. История этого клана началась ещё давно, судя по словам старика, и лишь такие методы позволили им выжить там, где сгинули многие.

Пройдя сквозь селение, мы приблизились к горе. Дверь и окно выдавали жилище главы. Если бы не они, я бы подумал, что нас привели к горе. Открыв дверь, мне открылось зрелище красоты, которой я не видел. Я удивлённо раскрыл глаза.

— Ну что, удивлён? — Старик улыбнулся, когда увидел мои эмоции.

— Очень.

---

Глава 13

— Давай сделаем перерыв. — Сецуна отложил кисть и стряхнул мелкую пыль со стола. — Твоё понимание печатей всё ещё удивляет. Может, ты и не чувствуешь печати, как другие мастера, но само понимание удивительно. Если бы у меня в твоём возрасте был такой талант в осознании самой сути, то я бы быстро стал мастером.

— Спасибо, дедушка. Честно говоря, для меня это как будто всё очевидно. Не знаю, почему у других такие проблемы. — Оками не признался, что это элементарные вещи, которые школьники изучают в школах, обычная физика. Не поверит же.

Немного посидев в тишине, Сецуна задал вопрос:

— Что ты думаешь о клане?

— Клан? — Оками озадачился вопросом.

— Да, расскажи своё видение клана. Что ты думаешь о нём?

— Ну, Узумаки довольно необычны на фоне других кланов. Юки, Сенджу, Шиин и другие ведут себя по-другому. Узумаки же… — Он щёлкнул пальцами. — Словно семья, да, семья. Большая, с множеством противоречий, но дружная семья. Когда меня держали в доме, я этого не замечал, но все те взрослые, которые разговаривали со мной, всегда пытались поднять мне настроение, словно я был ребёнком. Ну, в смысле, каким-то их родственником, которого они знают. Когда мы вернулись, сперва было непривычно общаться с другими соклановцами, но потом я привык. Политика главы меня не сильно устраивает, но я понимаю, что, продавая печати, наш клан держится на плаву. Это лучше, чем воевать за земли или быть в услужении у аристократов. Обучить, обуть и прокормить всех Узумаки — считаю довольно затратным делом, но клан справляется и предоставляет всем возможность. То, что дают учителя на общих занятиях, считалось бы у других кланов секретом. Возможно, если бы мы нашли крупного клиента, которому будем продавать в одностороннем порядке нашу продукцию, то всей этой ситуации с печатями, которые используют в таких целях, как убийство наших же соклановцев, не было бы. Но таких крупных игроков на мировой арене ещё нет. Наш клан в своём существовании играет важную роль, и я надеюсь, что когда-нибудь наше искусство принесёт мир в этот мир, а не войну.

— Ещё нет? — Сецуна выделил эти слова.

Оками загадочно улыбнулся.

— Знаешь, всё меняется, и эпоха войны когда-нибудь закончится. И я верю, что человек, который закончит эту эпоху и начнёт новую, будет кем-то выдающимся. Я верю, что эта фигура навсегда запомнится на полотне истории мира. И мы, Узумаки, будем там. Мирное время лучше для торговли, не так ли?

— Хм-м. Не такого ответа я ожидал. Не знаю, кем должен быть такой человек, что закончит эту эпоху. Богоподобный шиноби? Был бы такой, эх-х. — Сецуна задумался о таких временах и в душе был рад этим словам. — Я думал, что ты недолюбливаешь клан. Они же так с тобой поступили, я так поступил… Это навсегда останется одной из самых больших ошибок в моей жизни.

— Забудь, старик. — Оками махнул рукой. — Сперва я был в