И возродятся боги - Наталья Способина

Говоря это, он изучал что-то невидимое в опустившихся на сад сумерках. Я взяла с доски гладкий камень и, подбросив его в воздух, поймала.

– У него семья. Ему хорошо с Альмирой.

– Ты обманываешь себя или меня? – переведя взгляд на меня, мягко спросил Алвар.

– Как давно ты слушал его?

Он с усмешкой покачал головой:

– Каждый день. И право, предпочел бы от этого отдохнуть, ибо Альгар утомительно упрям.

Я невольно улыбнулась.

– Я говорила о другом. Как давно ты слушал то, что он чувствует? Ты ведь перестал дотрагиваться до него в последнее время. – Это было правдой, и Алвару нечем было крыть. – И до меня. Хотя обещал как-то показать мне все.

Алвар потер ладони друг о друга, будто согревая их, а потом коротко улыбнулся и протянул мне руку:

– Смотри.

Я с опаской коснулась его ладони, ожидая почувствовать поток, с которым чужие эмоции затопят мою душу. Однако потока не было. Было что-то вроде легких касаний.

Холод, тоска, сомнения, холод, злость, холод.

Отдернув руку, я посмотрела на безмятежное лицо Алвара.

– Почему так холодно?

– Верно, потому, что я почти перестал касаться вас, – одними губами улыбнулся он. – Но так нужно. Просто поверь. Ты ведь веришь?

Это был очень сложный вопрос, ответа на который у меня не было. Верила ли я тому Алвару, которого встретила в Каменице? Скорее да. Верила ли я этому: далекому, несмотря на ежедневное присутствие рядом, холодному, несмотря на знаки внимания и неизменную готовность помочь…

Я долго глядела в темные, почти черные, глаза. Он не торопил меня с ответом.

– А я могу тебе верить? – задала я нелепый вопрос, который однажды сбил с толку Альгидраса.

– Можешь, краса, – серьезно ответил Алвар. – Я буду оберегать вас до последнего вздоха.

В сгустившихся сумерках это прозвучало жутковато.

– Почему вы все время повторяете про этот последний вздох, про отданную жизнь? – зябко повела плечами я.

– Потому что жизнь – это самое ценное, что у нас есть. Своя и тех, кто нам дорог. – Он пожал плечами.

– Почему именно этот остров, Алвар? Как ты узнал, куда плыть?

– Я шел на зов Альгара, – задумчиво произнес он и посмотрел на небо.

– А какое напутствие дал тебе брат Сумиран?

– О, самое лучшее, – усмехнулся Алвар и потер грудь, как будто она у него болела. – Мы должны ждать его знака.

– И что это будет? Метеорит? Комета?

– Я не знаю этих слов, – усмехнулся Алвар. – Ты заставляешь меня чувствовать себя глупцом. Это неприятно, надо сказать.

– А ты снова ловко уходишь от ответа, – парировала я.

– Не в этот раз, – Алвар улыбнулся уже по-настоящему. – Пока мы должны уберечь твоего сына от Гаттара и дождаться возвращения Альтара.

– Он вернется, и?..

– Они счастливо воссоединятся с Сумираном, расскажут друг другу сотню-другую новостей. Как ты думаешь, у того, кто так долго живет, бывают новости? Или они закончились десять поколений тому назад?

– Не знаю. Я вообще не могу представить, каково это – жить столетиями, когда твои друзья и близкие умирают… Это, наверное, очень тяжело.

– Знаешь, краса, а ведь в том, что ты попала сюда, есть счастье.

– Правда? – удивилась я. – Назови хоть что-то хорошее.

– Останься ты в своем мире, тебе пришлось бы узнать, что такое хоронить близких людей.

– Почему?

– Сила дает долгую жизнь. Я не видел тебя больше пяти лет, но ты совсем не изменилась.

– Да? – озадаченно спросила я, а потом вдруг вспомнила Павла Николаевича, который выглядел так же, как и при нашем знакомстве, состоявшемся десять лет назад.

Еще я вспомнила, что никто не верил в то, что мне почти тридцать. Я привычно отшучивалась тем, что это результат здорового образа жизни в тандеме с хорошей генетикой, но ведь у меня не было здорового образа жизни. Я долгие месяцы скудно питалась и жила в стрессе. У меня не было регулярной физической активности: за все последние годы я так и не сподобилась добраться до спортзала. Даже покупка красивого костюма для фитнеса по Ольгиному совету дело с места не сдвинула. Что касается генетики… Мои родители не выглядели моложе своих лет.

– Это аэтер, краса, – прервал мои размышления Алвар.

– Ты хочешь сказать, что я бы жила дольше, чем обычные люди?

Он кивнул:

– Я не знаю насколько. Возможно, не одно поколение.

– А теперь? – спросила я, чувствуя, что голова идет кругом.

– А теперь нам нужно уберечь твоего сына, справиться с основателями и потом уже думать над тем, сколь долго мы собираемся жить, – произнес Алвар.

– А как ты планируешь справиться с основателями?

Он некоторое время смотрел в стол, а потом улыбнулся уголком губ:

– Я знаю лишь, что, когда придет время, Альгар увидит путь.

– А-а-а, – разочарованно протянула я. – Ну, тогда мне этот путь явно не покажут.

Алвар рассмеялся, запрокинув голову.

– Давай верить в лучшее, краса, и тогда оно непременно наступит.

Позади нас раздались звонкий смех Альмиры и голос Альгидраса, позвавшего Димку.

– У тебя изменился взгляд, – негромко произнес Алвар. – И меняется всегда, когда она приходит. Поговори с Альгаром.

– Он уверяет, что устал. Пусть отдыхает. Дима, мы уходим спать, – обратилась я к подошедшему сыну.

Алвар вздохнул, однако ничего не сказал. Димка, все еще обиженный из-за проигрыша, не стал спорить.

– Вы уходите так рано? – с приветливой улыбкой уточнила Альмира, державшая Альгидраса под руку.

– Да. Доброй ночи, – так же приветливо улыбнулась я.

– Доброй ночи, – ответили Альгидрас и Альмира в один голос, и я посчитала это хорошим знаком. Для них.

Перед сном мы с Димой традиционно обсудили новости прошедшего дня. В последнее время он излагал новости на смешении языков, потому что на бытовые темы Алвар часто говорил с ним на кварском. Сморенная Димкиной болтовней, я сама не заметила, как уснула.

Разбудило меня неясное чувство тревоги. Несколько секунд я пыталась сообразить, где нахожусь, после понять, отчего так резко проснулась, а потом я увидела пустую подушку рядом с моей. Димки в комнате не было. Можно было бы подумать, что он вышел в туалет, решил посидеть на террасе или же отправился попить к фонтанчику, вот только если что и осталось для моего сына неизменным в этом мире – так это его страх темноты. Никогда он не ушел бы ночью один по доброй воле.

Выворачивать душу пред кем-то – бесценный, болезненный опыт.

Как бы много ни знал о себе, о другом в этот миг узнаёшь чуть больше.

Страх увидеть