И возродятся боги - Наталья Способина

Смотреть на то, как Альгидрас держит сына за плечи, как улыбается и как сияет при этом Димка, было больно. Почти так же больно, как думать, что здесь каждый первый ведет свою игру и я не могу никому доверять.

Дима вышел на террасу, а хванец, задержавшись в дверях, обернулся.

– Ты за это ответишь, – очень серьезно сказал он Алвару, прежде чем уйти.

Алвар молча проводил их взглядом.

– И начнешь отвечать прямо сейчас, – прищурилась я, впервые в жизни выступив единым фронтом с Альгидрасом.

Алвар устало усмехнулся и посмотрел на подпаленный ставень.

– Я готов, – произнес он и протянул мне руку. Его пальцы заметно подрагивали.

Несколько секунд я смотрела на него, собираясь с мыслями и чувствуя, что назад пути не будет. Наконец, зажмурившись, я прикоснулась к его горячей ладони.

Некоторое время ничего не происходило, а потом перед моим мысленным взором возникла картинка. Это было похоже на то, как Дева показывала Миролюбу произошедшее между мной и Альгидрасом. Только в этот раз я не была сторонним наблюдателем. Я была… Алваром.

Комната с каменными стенами. В камине пляшет огонь. Я смотрю на него, хочу слиться с ним. Хочу, чтобы он вырвался из сдерживающих его границ и спалил все вокруг. Даже если я сама погибну в этом пожаре. Я подхожу к камину, беру в руки кочергу. Отблески пламени отражаются от ритуального перстня Алвара, и тот на миг становится алым. Я не хочу слышать того, что мне говорят, и я не слышу. Слишком громко гудит огонь в камине. Или же в моей голове.

Вдруг весь мир становится ярко-алым, а потом ослепительно белым, и я чувствую отголоски дикой боли и животного ужаса.

Мир обрел цвет, и передо мной оказалось осунувшееся лицо Алвара. Я попыталась вытащить руку из его хватки, но он сжал мою ладонь и хрипло попросил:

– Не убирай.

– Что это было? – сдавленно прошептала я.

– Я сейчас. – Алвар зажмурился и еще сильнее стиснул мои пальцы. – Только руку не отпускай.

– Алвар, ты меня пугаешь, – призналась я.

– Не бойся, краса, – усмехнулся он дрожащими губами. – Ты в безопасности.

– А ты?

Он распахнул глаза. Черные, как непроглядная тьма.

– И я. Только руку не убирай.

– Я не уберу. Не бойся.

Я напрочь забыла о том, что намеревалась убить Алвара еще пять минут назад, и прижала к его щеке свободную руку. Только бы ему стало легче! Он вновь закрыл глаза и прильнул к моей ладони. На его губах появилась слабая улыбка.

– Нет силы страшнее аэтер, – пробормотал он. – Я мало верил в успех, но все получилось.

– Ты о чем?

– Давай присядем? – указал на сундук Алвар, а когда мы на нем устроились, все еще держась за руки, прошептал: – Я закрыл его.

Утерев пот свободной рукой, он зажмурился, и я уловила отголоски чужой боли. Издалека, будто за слоем ваты. Это было очень странное чувство.

– Тебе больно? – спросила я.

– Уже почти нет, – успокаивающе улыбнулся он дрожащими губами. – Немного жгут письмена.

– На спине?

Алвар кивнул:

– Это часть обряда посвящения в старейшины. Они, как выяснилось, причиняют боль, если идешь наперекор тому, что должно.

– Расскажи, – попросила я. – И про Димку. Только не ври!

– Краса, я открыт сейчас перед тобой, как книга.

– Шутишь? – Я попыталась потянуться к его эмоциям, но он сильно сжал мои пальцы и вдруг, резко склонившись, уткнулся лбом в мои колени.

– Не делай так. Не тянись. Я и так весь здесь.

Я вспомнила похожую просьбу Альгидраса, когда тот пытался укрыть нас от Шара, а я откликалась на зов хванской Святыни.

– Не буду, – пообещала я.

– Это были долгие годы. Те, что последовали за твоим уходом, – начал рассказывать Алвар, все еще упираясь лбом в мои колени. – Альгар точно сошел с ума. Он видел в будущем, что ты и ваш сын окажетесь здесь, но также он видел рядом с вами Гаттара. Слишком близко, чтобы вы были в безопасности. Альгар… он не может верно объяснить, что видит. Он пытался показать мне, но картинок не было. Так можно только с аэтер. Я лишь чувствовал его ужас, тоску, беспомощность, и это множило мою боль. Мы прочли все свитки, что были у княжича, мы в точности повторили наш путь с Лысой горы к Свири, мы прыгали в воду там же, где упала ты, мы выходили в море и искали то место, где тебя нашли в первый раз. Это были долгие месяцы чистого безумия. Даже воевода сдался, а Альгар все никак не мог остановиться. Мы не знали того, что я узнал позже: не он открыл тот проход, которым ты ушла. Это был проход, оставленный Гаттаром. Некогда именно через него сюда попала твоя мать.

– Но почему он позволил мне уйти?

Из-за ворота его рубашки виднелся край татуировки, струившейся по шее. Я потянулась было к ней свободной рукой, но мои пальцы застыли в нескольких миллиметрах. Алвар повел плечами, и я убрала руку.

– Я не думаю, что он позволил тебе уйти, – произнес он, выпрямляясь. – Верно, просто не смог помешать. Если аэтер вздумает противостоять любой из наших стихий, она одержит верх. Аэтер в тебе хотела жить. Здесь ей грозила смерть, и она смогла уйти.

Я поежилась. Все это по-прежнему звучало бредово, но других объяснений случившемуся ведь не было.

– Через время мы смирились с тем, что сами проход не откроем. И стоило Альгару перестать безумно биться в стену, как он увидел другое будущее. Сумиран должен был стать тем, кто откроет Альгару путь. Но тогда мы думали, что брат Сумиран желает нашей смерти, и отправиться к нему означало верную гибель. Я попробовал убедить Альгара позволить мне вернуться одному. Говорил, что смогу обмануть брата Сумирана, что в монастыре, рядом со своей Святыней, сам смогу найти способ открыть путь в твой мир. Это, конечно, было ложью, но я просто не мог иначе, я… не хотел видеть смерть Альгара. Я слабак, краса. Каждый день я молю богов, чтобы они благословили меня смертью хотя бы за миг до него.

Алвар некоторое время молчал, глядя в одну точку, а потом, точно очнувшись, произнес:

– Я всегда жил так, как назначил мне брат Сумиран. Я верил, что живу свою жизнь, но даже Альгар появился подле меня потому, что брат Сумиран это позволил. – Алвар невесело усмехнулся. – Наш Альгар – упрямец, каких свет не видывал. Он не дал мне вернуться в